Александр Гаврилов – Плоды безумия 3 (страница 6)

Когда Кристина пришла в себя, она стянула с головы шапку, дернула мокрым носом и судорожно вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Воздух, пропитанный запахом крови и затхлости, с трудом проникал в лёгкие. Она не ожидала увидеть столько наркоманов в одном месте — но и не удивилась: этот город давно превратился в рассадник мрака и отчаяния.

Однако, несмотря на всё произошедшее, она не чувствовала себя убийцей. Да, она так и не встретила ту самую тварь, ради которой решила посетить этот район города, — но всё же избавила город от четырёх ходячих бед. Эти люди, лишённые воли и разума, могли бы выбраться из своего укрытия и начать терроризировать улицы: нападать на случайных прохожих, грабить, убивать — всё ради очередной дозы, которая ненадолго отсрочит их агонию.

Найдя карабин, Кристина тщательно осмотрела оружие — проверила, заряжен ли он, передернула затвор, убедилась, что механизм работает без сбоев. Затем перекинула ремень через голову и поправила положение, чтобы в любой момент можно было мгновенно вскинуть ствол.

Подняв окровавленный нож, она методично вытерла лезвие об изодранную одежду одного из трупов — движения были чёткими, почти ритуальными, — стараясь не оставить ни единого следа. Аккуратно убрала оружие в чехол и плотно застегнула застёжку, проверив надёжность фиксации.

Окинув погреб последним цепким взглядом, Кристина вгляделась в каждый угол, подсвечивая фонарём тёмные закоулки. Она убеждалась, что не оставила после себя ничего, что могло бы выдать её присутствие: ни капли крови, ни обронённой вещицы, ни малейшей зацепки. Убедившись, что всё чисто, она решительно направилась к выходу.

Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням — каждая доска стонала под её весом, словно жалуясь на жестокость этого мира, — Кристина вышла из полутёмного погреба и остановилась. Она замерла, напряжённо вслушиваясь в тишину дома. Тишина эта была не просто отсутствием звуков — она казалась живой, зловещей, будто затаилась в углах, выжидая момента, чтобы наброситься. Но Кристина сохраняла ледяное хладнокровие: её нервы были натянуты, как стальные тросы, а разум оставался кристально ясным.

Спокойно, без лишней спешки, она прошла через все комнаты, двигаясь с кошачьей грацией. Она избегала задерживать взгляд на разбросанных предметах и следах недавней борьбы — на пятнах крови, разбитой мебели, следах борьбы, которые кричали о произошедшем кошмаре. Её шаги были уверенными и бесшумными, словно она заранее знала, куда поставить ногу, чтобы не заскрипели старые доски и не выдали её присутствия.

Достигнув выхода, Кристина на мгновение задержалась у двери. Она осторожно выглянула в щель, осмотрела окрестности, сканируя взглядом каждый тёмный закуток, каждую тень. Убедившись, что вокруг всё спокойно и нет ни малейшей угрозы, она бесшумно покинула дом. Фигура Кристины растворилась в ночной тьме, словно призрак, — ещё один силуэт среди множества ужасов этого города.

Глава 11

Кристина с трудом вернулась домой — ноги едва держали её, мышцы ныли от напряжения. Она медленно стянула с себя окровавленную одежду, чувствуя, как липкая ткань прилипает к ссадинам и ушибам. Пальцы дрожали, когда она запихивала пропитанную кровью ткань в стиральную машину. Этот прибор уже не раз сталкивался с тёмными следами её опасных вылазок — тогда это была чёрная вязкая жидкость, кровь какого‑то странного существа. Теперь предстояло отстирать следы человеческой крови — в ней, как знала Кристина, таилась опасность: наркотическое вещество, искажающее сознание, толкающее людей на безумные поступки.

Кристина застыла на мгновение, глядя на барабан стиральной машины. В голове снова пронеслись образы недавней схватки. Кристина не могла до конца поверить, что ей пришлось столкнуться с людьми — пусть и потерявшими человеческий облик. Но вины на себе она не чувствовала. Это была чистая самооборона, у неё не оставалось выбора: либо она, либо те, кто из‑за ломки утратил контроль над собой, превратился в озлобленных зверей. Всё было предельно просто и жестоко — так же, как и в других случаях, когда ей приходилось принимать мучительные решения ради выживания.

Тело пронзала острая боль — каждая мышца, каждый сустав напоминали о недавней битве. С трудом переставляя ноги, Кристина добралась до туалета. Процесс оказался мучительным: в драке она получила несколько жестоких ударов в область лобка, и теперь каждое движение отдавалось резкой вспышкой боли.

Затем она направилась в душ. Горячая вода хлынула на израненное тело, смывая пыль, песок и грязь, забившиеся под одежду. Душистое мыло пенилось в руках, но Кристина едва замечала его аромат — она сосредоточенно тёрла кожу, словно пытаясь стереть не только следы грязи, но и воспоминания о случившемся. Выключив воду, она тщательно вытерла тело — на коже проступали багровые синяки, свежие ссадины и царапины. Надев чистое бельё, она на мгновение замерла перед зеркалом, разглядывая своё отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами, напряжённый взгляд.

* * *

В холодильнике стояла коробка с куском холодной пиццы. Кристина достала её и разогрела в микроволновке — та загудела, отсчитывая секунды. Она ела быстро, почти не чувствуя вкуса, просто заполняя пустоту в желудке. Пища давала хоть какое‑то ощущение нормальности в этом безумном мире.

После еды пришло время «лекарства». Кристина достала из холодильника почти пустую бутылку водки, налила в стакан и осушила его несколькими жадными глотками. Алкоголь обжёг горло, она прокашлялась, сделала глубокий вдох и с горькой усмешкой направилась в комнату.

Телевизор был включён — по экрану полз мрачный репортаж. Диктор с бесстрастным лицом, словно зачитывающий сводку погоды, рассказывал о найденном теле молодой студентки из местного колледжа. Кадры с места преступления мелькали на экране: дюжина полицейских, тёмное пятно на асфальте, силуэты криминалистов в белых халатах. Убийство произошло почти в центре города — и это буквально оглушило Кристину.

Она застыла у экрана, вцепившись пальцами в край стола так, что костяшки побелели. В голове не укладывалось: центр города всегда казался островком относительной безопасности. Освещённые улицы, камеры наблюдения на каждом углу, толпы прохожих даже поздним вечером — всё это создавало иллюзию защиты. Но теперь эта иллюзия рассыпалась в прах, оставляя после себя лишь холодную пустоту и липкий страх.

Кристина вглядывалась в размытые кадры, пытаясь уловить хоть какую‑то деталь, которая помогла бы понять: что произошло? В груди разрасталось тяжёлое предчувствие — давящее, гнетущее. Город менялся, становился всё опаснее. Тьма больше не пряталась в заброшенных районах, не таилась на пустырях у реки или в полуразрушенных фабриках. Она подбиралась всё ближе, проникала в самое сердце города, в места, которые раньше считались безопасными.

* * *

Одиночество накрыло Кристину тяжёлым плащом. В комнате было тихо — только монотонный голос диктора да тихое гудение телевизора нарушали тишину. Кристина потянулась к бутылке водки, налила в стакан и сделала долгий глоток. Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения — лишь ненадолго приглушил боль в теле и в душе.

Она продолжала вслушиваться в скупые подробности смерти, жадно ловя каждое слово. Но информации было до обидного мало — лишь голые факты без деталей. Приходилось додумывать остальное, рисовать в воображении жуткие картины, от которых по спине бежали ледяные мурашки.

Где могла прятаться тварь? Почему напала так близко к людям? Вопросы крутились в голове, словно хищные птицы, готовые разорвать рассудок на части. Это явно была новая разновидность — или существо стало смелее, наглее. Если это и вправду нечто с повадками упыря, то оно должно было найти себе логово — тёмное, укромное место, где можно пережидать день, чтобы снова напасть глубокой ночью.

Старый район города можно было вычёркивать. Если бы тварь скрывалась там, Кристина уже успела бы её спровоцировать — она регулярно патрулировала те места. Но ничего не происходило, а значит, существо пряталось неподалёку от центра. И единственное место, которое подходило под описание, — заброшенная обувная фабрика у реки. Её Кристина осмотрит завтра днём, при свете солнца, когда тьма теряет силу.

А пока... Пока нужно как‑то пережить эту ночь. Она налила ещё водки — обезболивающего, которое не лечит, а лишь на время приглушает боль. Сделала глоток, потом ещё один. Взгляд снова метнулся к экрану, где диктор заканчивал репортаж, а внизу бежала строка с экстренным сообщением. Кристина глубоко вздохнула, сжала стакан в руке и уставилась в темноту за окном. Город спал — но она знала: где‑то там, в его недрах, таится опасность. И завтра ей снова придётся выйти на охоту.

Глава 12

Старая обувная фабрика была заброшена в конце двадцатого века, когда времена в стране представляли не лучший период для бизнеса, особенно такого размаха. Всех рабочих уволили. Меньше чем за двое суток пятьдесят рабочих оказались без работы. Строение какое-то время облюбовали бездомные собаки, но со временем их отстреляли, и здание было решено разрушить, чтобы на его месте построить торговый центр. Но шли годы, а фабрика как стояла на месте, так и стояла, пока не произошел огромный пожар, уничтожив практически девяносто процентов всего здания. Целыми остались кирпичные стены и стальной каркас, который раньше служил крышей. Пожаром послужили бездомные, которые грелись в тот год в стенах фабрики и по неосторожности распалили слишком большой костер. К счастью, никто не погиб, но после этого здание обнесли железным забором и опечатали его.