Александр Гаврилов – Плоды безумия 3 (страница 5)
Кристина шла между домами и внимательно смотрела не только вперед и назад, но и заглядывала в окна. Она знала, что в одном из домов может прятаться кровожадная тварь или обезумевший человек, особенно в тех, где есть подвалы. Она заметила, что многие чудовища любят прятаться подальше, в темноте, и выбирают уединенные и заброшенные места, чтобы переждать день и ночью выйти на охоту. Поэтому Кристина решила проверять каждый дом.
Кристина наугад выбрала дом — словно сама судьба толкнула её к этой мрачной обители — и твёрдо решила его осмотреть. Она медленно приблизилась к покосившейся двери, затаила дыхание, осторожно толкнула створку и шагнула внутрь.
В просторной комнате с давящим низким потолком царило запустение. Искривлённые остатки сломанной деревянной мебели, покрытые густым слоем пыли, напоминали о давно ушедших временах. Некоторые окна были наспех заколочены неровными досками, другие — залеплены клочьями плёнки; обрывки её валялись повсюду, придавая помещению ещё более заброшенный вид.
Воздух был плотным от пыли — Кристина ощущала её на языке, чувствовала, как она оседает в горле. В редких лучах лимонного света, пробивавшихся сквозь щели между досками, мерцали и кружились пыльные частицы, будто призрачные искры в застывшем времени. От едкой взвеси в воздухе начинало свербеть в носу, подступал настойчивый позыв чихнуть. Кристина стиснула ноздри пальцами — раздражение на мгновение отступило, но ощущение угрозы никуда не делось. Тишина давила, а каждый шорох заставлял сердце сжиматься от тревоги.
Кристина прошла в другую комнату поменьше. Судя по всему, она когда-то была кухней. В комнате был жуткий беспорядок: разбитая посуда, предметы утвари, разбросанные по всей комнате, заплесневелая раковина с горой покрытой паутиной посуды. Но по-настоящему девушку привлекла внимание приоткрытая дверь, которая вела в подвал. Кристине стало интересно, и она решила проверить. Открыв дверь, она начала медленно спускаться по скрипучим ступенькам. Когда она добралась донизу, то огляделась и принюхалась. В воздухе витал запах плесени и тухлой рыбы. Кристина поняла, что это действительно был погреб. На полках стояли разбитые банки и целые банки с соленьями, покрытые плесенью. Погреб выглядел пустым, без следов людей или животных. Но когда Кристина включила фонарик, то заметила на полу использованные шприцы, грязные кастрюли и использованные презервативы. Это место сильно напоминало заброшенный дом, где могли жить наркоманы и бездомные. Кристина поняла, что не стоит отрицать реальность. Проще ее принять.
Покинув дом, Кристина остановилась на последней ступеньке, сделала глубокий вдох, чувствуя холодный ночной воздух, который обжигал легкие, и взглянула на электронные часы на запястье левой руки. Они показывали половину второго ночи. Туман рассеялся. Небо прояснилось. Полная луна висела высоко в небе, заливая улицу тусклым серебристым светом. Кристина понимала, что могла продолжать поиски, но это займет больше времени, чем она рассчитывала, и усталость уже начинала давать о себе знать. Впрочем, неподалеку было еще несколько домов, которые стоило проверить, и она решила не терять времени, надеясь, что удача все же будет на ее стороне.
Глава 10
Кристина методично осмотрела ещё несколько заброшенных домов, прежде чем решиться зайти в последний — самый мрачный из всех. Ветхие стены словно давили на неё, а воздух здесь казался густым и затхлым. Она медленно обошла комнаты, прислушиваясь к каждому звуку, и наконец открыла скрипучую дверь, ведущую в погреб.
Включив фонарик, Кристина увидела перед собой шаткие ступеньки, уходящие во тьму. Луч света дрожал, выхватывая из мрака трещины на деревянных досках. Она нерешительно ступила на первую ступеньку — и тут же услышала зловещий треск. Лестница, сколоченная из прогнившего дерева, не выдержала веса и обрушилась. Кристина полетела вниз, кувыркаясь в воздухе, и с глухим ударом рухнула на песчаный пол. Карабин слетел с плеча и упал в паре метров от девушки.
Кристина приземлилась на живот, от удара перехватило дыхание. Несколько секунд Кристина лежала неподвижно, судорожно хватая ртом воздух, затем с трудом перевернулась на бок и начала жадно глотать кислород, пытаясь прийти в себя. Грудь тяжело вздымалась, сердце бешено колотилось, а в ушах стоял гул.
Опираясь на дрожащие руки, она с трудом встала на четвереньки и прокашлялась, смахивая с лица песок и паутину. В этот момент тишину разорвал низкий, томный звук — чьё‑то прерывистое дыхание прямо за спиной. Холодная волна ужаса окатила Кристину с головы до ног.
Спустя мгновение из непроглядной тьмы выскользнул худой мужчина в изодранной одежде. Его глаза горели безумным огнём, а губы искривились в оскале. Он истошно закричал и бросился на Кристину, вцепившись зубами в её руку. Девушка пронзительно заорала от боли и инстинктивно попыталась дотянуться до карабина — но тот лежал слишком далеко, насмешливо поблёскивая в луче фонарика.
Мужчина на мгновение ослабил хватку, а затем рванулся вперёд, целясь зубами в горло. Кристина в отчаянном рывке оттолкнула его и со всей силы ударила кулаком в лицо. Раздался глухой хруст — и началась ожесточённая драка. Противник извивался, царапался, хрипло выдыхал ей в лицо смрадное дыхание. Было очевидно: этот человек давно потерял рассудок. Судя по измождённому виду и трясущимся рукам, он уже несколько дней скитался по тёмным углам этого подвала, доведённый до отчаяния и безумия.
Кристина не понимала, чего он хочет — убить её, ограбить или просто утолить какую‑то безумную жажду. Но времени на размышления не было: инстинкт самосохранения гнал её вперёд, заставлял отбиваться, извиваться, искать малейший шанс на спасение.
И тут из мрака выступили две фигуры. Две бледные девушки с пустыми глазами медленно вышли на свет, их тени растянулись по стенам, словно чёрные щупальца. Ситуация мгновенно стала в разы опаснее — теперь Кристина оказалась в кольце врагов, а тьма вокруг будто сгустилась, готовая поглотить её целиком.
Кристина отчаянно сражалась, вкладывая в каждый удар всю силу и ярость. Кулаки мелькали в воздухе, тело двигалось по отработанной схеме — она парировала, контратаковала и уворачивалась. На мгновение ей даже удавалось перехватить инициативу, но силы были катастрофически неравны, и она отчётливо это осознавала.
В приступе отчаяния Кристина рывком достала нож — холодный металл блеснул в тусклом свете. Она яростно размахивала им, пытаясь отпугнуть обезумевших нападавших. Лезвие полоснуло по коже одной из девушек, затем другой — короткие вскрики боли прорезали хаос схватки. Но торжество было недолгим: внезапный сокрушительный удар в спину швырнул её на землю.
Кристина рухнула, перекатилась на бок, задыхаясь от жгучей боли, сковавшей всё тело. Мир сузился до мучительных ощущений: удары сыпались градом, тяжёлые ботинки врезались в рёбра, в живот, в плечи. Она инстинктивно прикрыла голову руками, но нож всё ещё сжимала в побелевшей ладони.
В этой агонии, среди хаоса и боли, Кристина нанесла ещё один точный удар — лезвие глубоко вошло в плоть. Тёплая кровь брызнула ей на лицо, смешавшись с потом и грязью. На мгновение она зажмурилась, стиснув зубы от мучительной боли, но тут же распахнула глаза — нельзя было терять бдительность ни на секунду.
Но худшее было впереди. Из мрака выступили новые фигуры — ещё несколько наркоманов, чьи лица искажала звериная жажда. Они набросились на Кристину разом, словно свора голодных псов, готовых разорвать добычу на куски. Их глаза горели безумным огнём, рты кривились в оскале, из глоток вырывалось хриплое рычание.
Однако Кристина не сломалась. Она давно научилась выживать в этом аду — подобные ситуации не раз проверяли её на прочность. Каждый шрам на теле, каждая ссадина напоминала о прошлых битвах, закаливших волю.
Она действовала хладнокровно и расчётливо: резкий захват — и хруст сломанной кости эхом отдаётся в подвале; молниеносный удар локтем — и сустав вылетает с противным щелчком; жёсткий апперкот — и зубы разлетаются осколками.
Но нападавшие, одурманенные ломкой, словно не чувствовали боли. Кровь струилась по их лицам — из разбитых губ, из рассечённых бровей, из дёсен, где зияли пустоты на месте выбитых зубов. Они слепо рвались вперёд, не замечая собственных ран, одержимые единственной целью: схватить, повалить, сломить сопротивление. Их пальцы судорожно хватали воздух, пытаясь вцепиться в одежду, в волосы, в кожу Кристины — они хотели повалить её на землю и закончить эту жестокую игру.
Всё происходило стремительно, но в тесном пространстве погреба Кристине было трудно маневрировать. Она успешно отражала атаки наркоманов, однако противостоять обезумевшим людям, которые не чувствовали боли, было нелегко. Кристина устала наносить им удары ножом, но затем словно нечто изменилось в её сознании. Она хладнокровно начала ломать челюсти, а затем наносила колющие удары в область сердца и печени. Она невозмутимо резала глотки и совершала такие действия, от которых ей самой становилось страшно. В итоге весь погреб был в крови. На земле в разных позах лежали четыре наркомана, у всех были раны, несовместимые с жизнью. Руки и лицо Кристины тоже были в крови, как и её одежда.