Александр Гаврилов – Берсерк (страница 9)

Через пару секунд звук стих, а в дверях комнаты застыла симпатичная особа, лет шестнадцати-восемнадцати на вид, с короткими рыжими волосами, и какими-то шальными зелёными глазами, изучающе уставившимися на меня. Была эта особа одета в короткий топик, не скрывающий худой живот, но выгодно подчёркивающий высокую грудь, и крайне вызывающую миниюбку, край которой находился на самой грани дозволенного приличиями.

— Ты где пропадал столько времени? И почему я не могла до тебя дозвониться? — резким недовольным тоном поинтересовалась она, как жена, встречающая мужа, после его трёхдневной гулянки.

— В больнице я был. А виртумм сломался, — показал я ей на браслет, уже почти уверившись в том, что эта странная вызывающая особа моя девушка, а в таком случае её недовольство можно было понять.

— В больнице? — удивлённо подняла она вверх бровь, — Что случилось? Впрочем, плевать, не до этого. Слушай сюда. Ко мне скоро друзья придут, а у меня ничего не готово к их встрече. Пошли ко мне, передвинешь мне стол и кресла, потом я дам список, сгоняешь до магазина. У них доставка по какой-то причине не работает, заказ можно сделать только на завтра, а мне сегодня нужно, ну, и мусор заодно захватишь. И побыстрее давай, у меня совсем нет времени! — прикрикнула она под конец, требовательно глядя на меня.

Ну ни хрена ж себе, какие у нас высокие отношения! — аж как-то мысленно восхитился я, а вслух сказал совершенно другое, — Ты волшебное слово забыла сказать. Впрочем, можешь не вспоминать его, не утруждайся. Сегодня я в любом случае тебе помочь не смогу. Мне врач на ближайшие две недели запретил физическую нагрузку, — сказал, и только сейчас сообразил, что уже ступил. Нельзя мне было гантели и штанги тягать, а я сразу к ним кинулся. Ну не идиот?

— Да и вообще, — продолжил я, — Если будешь и дальше разговаривать со мной в подобном тоне, то нам с тобой придётся расстаться. Поняла?

— Гончаров, ты совсем идиот? Или тебе в этой больнице остатки мозга высушили? — как-то даже устало произнесла она, глядя на меня как на придурка, — Что значит, расстаться? Я не твоя девушка, чтобы ты мог меня бросить. Забыл уже, как сам просил меня о том, чтобы я повлияла на своего парня и его друзей, чтобы они не трогали тебя? И что пообещал стать чуть ли не моим слугой за это? А теперь бред какой-то несёшь. Я не знаю, что там тебе сказали врачи, но если ты сейчас же не пойдёшь и не сделаешь то, что я тебе сказала, то можешь считать, что наше с тобой соглашение расторгнуто. Сам тогда должен понимать, что с тобой сделают мой парень и его дружки. Ну? Идёшь?

— Пожалуй, воздержусь, — холодно улыбнулся я ей. Вот оно как, значит… А я тут губу раскатал. Неужели я действительно таким дебилом был, что считай добровольно себя ей в рабство отдал? Ну и кретин…

— Ты уверен? — чуть наклонив голову, вкрадчиво поинтересовалась она.

— Вали уже отсюда, — совсем отбросил я в сторону приличия, — Пока я не заставил тебя пол тут мыть за то, что ты мне тут натоптала. И живей давай. Считай, что наше соглашение расторгнуто.

— Это ты зря… — медленно покачала головой она, не отводя от меня пристального взгляда, — От тебя же теперь живого места не оставят…

— Ну, если твой парень такой идиот, то может быть, — пожал я плечами, — Правда после этого вам придётся на пару лет расстаться, пока он срок не отсидит, но ты ведь как порядочная девушка его дождёшься, верно?

— Ты что, собрался на них в полицию заявить? — не поддельно изумилась она, — Это же не по вашим понятиям! Тебя же все презирать будут!

— А сейчас, можно сказать, меня все прям безумно любят! — расхохотался я, — Обязательно заявлю. Можешь даже не сомневаться. А кто там и что обо мне подумает — вообще плевать.

— Странный ты какой-то стал… Тебя как будто подменили, — с трудно читаемой интонацией в голосе произнесла она, резко повернулась, и пошла к выходу.

Нормально так. В открытую говорит, что её дружки меня изобьют, если я не буду ей прислуживать, а странный при этом я. Что ж я за чмо такое, если об меня буквально все готовы ноги вытирать? Нет, братцы-кролики. Уж не знаю, каким я там был раньше, и что по этому поводу думал, но больше я подобного в отношении себя позволять не намерен. А то так и буду всю жизнь шестерить на кого-то и по магазинам бегать.

Кстати, насчёт магазина… А что там у меня с продуктами? Кормить-то меня больше никто не будет. Всё самому нужно делать.

Я решительно двинулся на кухню, и заглянул в холодильник, обозревая практически пустые полки, на которых сиротливо лежала банка шпрот, да в двери прятались пара яиц. Мда, на этом долго я не протяну. Надо в магазин двигать, — резюмировал я, и пошёл собираться, заодно отыскав в сумке кредитку, которую мне мама в больницу принесла.

Как оказалось, расчёты в магазинах тут тоже как правило шли через виртумм, а так как он сдох, то я фактически остался без денег, а потому мама мне отдала одну из своих карт, пообещав чуть позже купить мне новый браслет. О том, что старый подал признаки жизни, я пока не стал ей говорить. Кто его знает, когда он у меня оживёт, да и оживёт ли вообще?

По её словам, наличные деньги уже лет пять как были выведены из оборота, и все расчёты полностью стали цифровыми, так что её карточка пришлась мне как раз кстати.

Я быстро обулся, закрыл дверь, и отправился на поиски ближайшего магазина, подмечая всё вокруг, чтобы не заблудиться.

Долго искать не пришлось. Магазин обнаружился в паре домов от моего, и я решительно двинулся к его дверям, не обращая ни малейшего внимания, что рядом с ними кучковалась целая группа каких-то помятых товарищей. То ли алкашей, то ли бомжей. Сразу их так и не отличишь.

Вот только спокойно мне пройти мимо них не удалось. Когда я уже подходил к дверям, дорогу мне вальяжно преградил один из них.

— О! Мишаня… И вовремя-то как… — смачно дохнул он на меня перегарам так, что я чуть не закашлялся.

— Так. Возьмёшь нам пару пузырей беленькой, ну и пивка на запивку литра два. Внял? — оскалился он в кривой усмешке, пытаясь грозно глядеть на меня.

— Сиплый, пусть сосисок ещё возьмёт с батоном и майонезом. Жрать хочу, сил нет… — пропитым голосом пробухтел один из его товарищей, угрюмо глядя на меня.

— Слыхал, что Щербатый велел? — кивнул этот Сиплый на того, — Выполняй! И шустрее давай. Трубы горят, сил нет…

— Ага. Обязательно, — улыбнулся я ему, и резко пробил с правой ноги ему по голени. Он взвыл и запрыгал на одной ноге, а я сделал шаг вперёд, и добавил тоже с правой, но уже руки, ему в челюсть, после чего он завалился на спину, и забарахтался на асфальте. Сам не знаю, что на меня нашло, но я как-то моментально понял, что вовсе не намерен вести диалог с этими товарищами, а потому решил перейти сразу к кардинальному способу устранения проблемы.

— Ещё кто-то хочет? — резко бросил я его коллегам, которые ошеломлённо смотрели на меня, и не делали никаких попыток вступиться за товарища.

— Ну и отлично, — буркнул я, и шагнул к дверям магазина. Очень хотелось материться. Вот прямо очень. Ситуация оказалась ещё хуже, чем я думал. Если до этого я только предполагал, что был раньше чмом, об которого все ноги вытирают, то теперь полностью уверился в этом. Это ж каким трусом надо было быть, чтобы позволять вытирать о себя ноги даже законченным алкашам⁇ Нет, определённо будем это всё менять, — решил я, и вдруг понял, что как-то уже и не хочу вспоминать свою прошлую жизнь. Нет уж. Лучше буду считать, что старый Михаил Гончаров умер, и родился новый!

Интерлюдия

— Второй!

— Второй на связи.

— Первый отстранен от дел, принимай командование над операцией по захвату объекта на себя.

— Слушаюсь!

— Есть новости по объекту? Какая ситуация сейчас?

— Новостей пока нет. Весь персонал больницы и пациенты взяты под плотное наблюдение, но объект пока ничем не выдаёт себя. Дело осложняется тем, что ещё не все больные, находившиеся в больнице в ту ночь, выписались. Часть из них всё ещё там, и наблюдение за ними затруднено. Мы делаем всё, что можем, но пока объект хоть как-то не проявит себя мы ничего сделать не сможем.

— Значит, сделайте так, чтобы проявил! Аналитики наши чем там занимаются? Пусть круглосуточно работают, но придумают, как его поймать! Неделю вам даю, но чтобы результат был!

Глава 6

В магазине я не стал себе ни в чём отказывать, и набрал два пакета еды, обеспечив себя ею недели на две как минимум. Своих вкусовых предпочтений я не помнил, а потому, набирал всё подряд, особый акцент сделав, естественно, на мясе. На автомате даже пива положил, и уже перед кассой вспомнил, что вообще-то я не совершеннолетний, а значит, его мне не продадут. Хотя странно это. Я практически уверен был, что вспомнил вкус пива, а значит, не таким уж я и правильным был. Да и при взгляде на полки с коньяком и виски внутри тоже что-то отзывалось. Может, я пил с целью победить свою трусость? Не зря же говорят, что пьяному и море по колено?

Когда я вышел из магазина, тех алкашей рядом уже не был, и никто мне не помешал спокойно дойти до дома, где я не стал тянуть время, и сразу же решил сварить себе чего-нибудь поесть.

После недолгих раздумий, я остановил выбор на курином супе и жареной картошке, причём, даже не пришлось искать рецепт. Он сам как-то всплыл в голове, пока я чистил картошку, что тоже проблем не доставило. Руки сами всё сделали, пока я размышлял о своей жизни. Видимо, опыт у меня в этом был большой.