Александр Гаврилов – Берсерк (страница 8)

— Установлена слежка за персоналом, который дежурил в ту ночь в больнице. Так же под плотный контроль берём всех пациентов, которые там находились в эту ночь. Всего их тридцать семь человек. Вместе с дежурившим персоналом получилось пятьдесят два человека, за которыми нужно наблюдать.

В настоящее время выписались трое из больных. За каждым из них установлена слежка. Аналитики с вероятностью в девяносто процентов уверены, что объект вселился в кого-то из пациентов, так что будем наблюдать за ними. Уверен, рано или поздно объект себя выдаст. Мы пока не понимаем, как он смог спрятаться так, что мы не смогли его обнаружить, но мы найдём, я уверен. Это вопрос лишь времени.

— Которого у тебя нет!! К тому же, операция по поимке потребует просто колоссальных ресурсов! Для взятия под плотное наблюдение пятидесяти двух человек потребует привлечения к мероприятию всего управления! Чем ты вообще думал раньше? И почему вы не смогли найти объект в больнице? Вам же были выданы поисковые медальоны, настроенные на поиск объекта! Вы вообще их задействовали?

— Так точно, господин генерал! С помощью медальонов поиски и велись, но по какой-то причине не увенчались успехом. Аналитики предполагают, что объект находится сейчас в спящем режиме, снизив свою активность до минимума, поэтому медальоны и не могут его засечь. Мы уверены, что он не сможет долгое время находиться в этом режиме, а потому, уже совсем скоро он будет пойман. Природа объекта такова, что он излишне любознателен, всё время стремится постигать новое, а потому рано или поздно он проявит себя. Уверяю, я не подведу вас. Через два дня объект будет доставлен.

— Ну-ну, а вот я что-то не испытываю такой уверенности. Впрочем, два дня я подожду. Действуй!

Глава 5

— А я, оказывается, очень даже не плохо живу! — мысленно присвистнул я, войдя в свою квартиру.

Две большие комнаты, с далеко не маленькой кухней, ванная комната, два туалета, зачем-то, и просто огромный коридор по которому, при желании, можно было бы на велосипеде ездить, предстали передо мной. И это я молчу про ещё две двери, за которыми обнаружились гардеробная и кладовка, а ещё в одной из комнат оказалась дверь, ведущая на огромную застеклённую лоджию. Я кинул сумки с вещами в коридоре, и с интересом прошёлся по квартире, пытаясь вызвать в своей памяти хоть какой-то отклик, но всё было бесполезно. В памяти ничего не всплывало.

В больнице меня продержали ещё два дня, после того, как выписали Игоря, которые оказались самые скучные в этой моей недолгой пока новой жизни. Другого соседа мне не подселили, виртумм синхронизировался крайне медленно, дойдя к моменту выписки только до тридцати пяти процентов, и развлекал меня там только телевизор, да редкие процедуры. Даже родственники больше не приходили. Только Лиза один раз забежала буквально на пятнадцать минут узнать, как у меня дела, и принесла мне мой школьный рюкзак, который я оставил в классе.

Так что когда мне, наконец, сообщили, что меня выписывают, я был готов чуть ли не до потолка прыгать от радости, и собрался просто моментально, с готовностью соглашаясь со всем, что мне рекомендовали врачи, лишь бы быстрей сбежать отсюда.

Пить две недели все эти таблетки каждый день? Да не вопрос. Каждую неделю приходить сдавать анализы и наблюдаться у врача? Вообще без проблем! Воздержаться первое время от физической активности и не перенапрягаться и не нервничать? Да как скажите. Хотя с последним, конечно, сложнее.

На выписку за мной приехала машина семьи, которую прислала мама, и с водителем она передала мне новый телефон, который был весьма кстати, так как хрен его знает, заработает ли этот виртумм вообще в итоге, а если и заработает, то ещё неизвестно, сколько времени я его осваивать буду, прежде чем научусь пользоваться.

Я попрощался с врачом и с медсёстрами, и наслаждением вышел навстречу новой жизни. Мне дали освобождение от школы на неделю, так что время прийти в себя и постараться хоть что-то вспомнить из школьной программы у меня ещё было.

Я не смог понять, что за марка была у машины, которую за мной прислали, на ней самой ничего написано не было, лишь накапоте был какой-то не большой значок расправившего крылья сокола, но явно она была не простая. Огромный салон, кожаные сиденья, перегородка между пассажирами и водителем, которым был здоровенный мужик, с угрюмым взглядом, не сказавший мне ни слова при виде меня. Молча забрал у меня сумку и рюкзак, проигнорировав протянутую мной для рукопожатия руку, кинул их в багажник, открыл мне заднюю дверь и пошёл за руль садиться, даже не дожидаясь, когда я внутрь заберусь.

Не скажу, что подобное равнодушие никак меня не задело, но я решил не возникать пока, и молча сел на предложенное место. Кто его знает, какие между нами были отношения. Может я ему как-то ухитрился любую мозоль оттоптать и не помню об этом? Конечно, был вариант попробовать расспросить его и узнать, за что он меня так невзлюбил, но, честно говоря, мне было просто плевать на это. Я за собой никакой вины не чувствовал, а обида взрослого мужика на ребёнка, с моей точки зрения, было полной глупостью.

Так мы и ехали молча всю дорогу, и можно было бы сказать, что без приключений, если бы кое-что всё же не произошло.

В какой-то момент, когда я бездумно пялился в окно, машина, ехавшая до того не торопливо, вдруг резко рванула с места так, что меня буквально вжало в сидение, как будто водитель до упора нажал на педаль газа, а через какое-то время меня наоборот кинуло вперёд на спинку кресла водителя, так как пристегнуться ремнём я не удосужился, а водитель явно вдарил по тормозам, после чего машина нырнула в какой-то узкий переулок.

— Ты чё творишь? — стукнул я ему в перегородку одной рукой, а второй при этом поспешно пристёгиваясь.

Я не думал, что он соизволит ответить, но перегородка вдруг медленно поползла вниз.

— Сиди молча, не дёргайся, и не мешай мне работать! — угрюмо сквозь зубы процедил мужик, зло глянув на меня, после чего отвернулся, и уставился на дорогу, по которой проносились мимо машины.

— Дежурный! — рявкнул он вдруг так, что я аж вздрогнул, а из его виртумма выскочил небольшой экран, но с моего места не было видно, что на нём.

— Господи, Седой, что ж ты так орёшь всё время? — донесся чей-то усталый голос, — Ну не на футболе же!

— Отставить пустые разговоры! Проверь-ка по базе автомобиль Реммит, чёрного цвета, номер триста шестьдесят семь, буквы не увидел.

— Пробиваю, — тут же построжел голос, — Так, вижу. Информация о владельце скрыта… Странно. Что случилось? Насколько мне известно, скрытая информация означает, что автомобиль принадлежит какому-то из силовых ведомств. Какие-то проблемы?

— Да так, — неопределённо отозвался водитель, — Показалась, что она за нами следит. Видимо, действительно показалось… Ладно, конец связи.

Через минуту мы также молча продолжили путь, а уже минут через двадцать я благополучно забыл об этом, когда вошёл в свою новую старую квартиру.

Где-то с полчаса я осваивался в своём месте жительства, внимательно его изучая, открывая все шкафы, и определяя, где что находится. Было любопытно узнать о себе хоть что-нибудь новое, какие-то увлечения, интересы, хобби, наконец. Но единственное, что я обнаружил, так это несколько гантелей и штангу в дальнем углу одной из комнат, вместе с турником, больше ничего любопытного не было. Ни книг, ни журналов, ни марок каких-нибудь. Ни-че-го…

Все вещи были аккуратно разложены по своим местам, в доме царила стерильная чистота, и складывалось ощущение, что здесь жил не совсем ещё молодой парень, а какой-то старик. Даже ни одного порно журнала нигде не было видно. Хотя, с этой паутиной, может они и не нужны? А с другой стороны, как-то же я вспомнил вообще про них, так что, значит, не так уж они мне были и чужды? — невольно задумался я, уже привычно потёр вспыхнувшие резкой болью виски, и улёгся на диван перед большим телевизором, висевшим на стене, вот только включать его не было ни малейшего желания. Я в больнице уже достаточно его насмотрелся.

И чем же себя занять? Книг нет, компьютера тоже. Спортом, что ли, заняться, или учебники полистать? — мучительно размышлял я, ощущая накатившую скуку. Неужели вся моя предыдущая жизнь была такой тусклой и скучной? Ни друзей, ни увлечений, ни даже, по сути, родственников… Школа-дом, дом-школа… Так что ли? И чем себя занять? И чего тогда я так из больницы рвался, если здесь ещё тоскливее, чем там?

Я нехотя сполз с дивана, и направился к спортивному углу. Уж лучше хоть чем-то заняться, чем чувствовать подступавшую тоску. Как старый дед какой-то, честное слово, а не совсем ещё молодой парень. У меня сейчас возраст такой, что вовсю должна кровь кипеть, да гормоны из ушей литься, а я только ворчу сам на себя…

Я успел поработать и с гантелями, и со штангой, изрядно пропотев, как вдруг из коридора донёсся щелчок замка и хлопнула дверь.

— Ну надо же. Неужто дома, наконец, — донёсся до меня незнакомый девичий голос, — Миша, ты тут?

— Я здесь! — крикнул я, суетливо вытирая полотенцем пот, и натягивая на себя футболку. Надо же… Похоже, я всё же был не безнадёжен. Неужто у меня есть ещё одна подруга?

Весьма своеобразная, по всей видимости, подруга, так как сразу же я услышал стук каблуков, направляющихся в мою сторону, а значит, эта мадам даже не соизволила разуться, что вызвало где-то в глубине моей души глухое раздражение. Видимо, я действительно был большим любителем чистоты, как и предположил это ранее, разглядывая идеальный порядок в квартире.