Александр Гарцев – Учитель (страница 5)

Снизу — Витёк и Марго. Они говорили о товаре, о таможне, о каком-то «Семёныче» на границе, который берёт «полтинник за вагон». Цифры, имена, схемы — Антон не вникал, просто запоминал голоса.

Слева, через проход — компания мужиков в трениках, уже навеселе. Один громко рассказывал, как «кинул лоха на рынке». Ржали, звенели стаканами. Пахло самогоном и луком.

Где-то в конце вагона плакал ребёнок. Мать укачивала его — монотонно, устало, без надежды.

Антон открыл глаза. В темноте вагона горели только ночники — тусклый синий свет. Через штору пробивались огни придорожных станций. Снег летел прямо в стекло — крупный, мокрый, липкий.

— Спишь? — раздалось сверху.

Барабашка свесил голову с верхней полки — вниз головой, как летучая мышь.

— Нет.

— Я тоже. — Он спрыгнул на пол, бесшумно, как кошка. — Можно сесть к тебе?

— Места нет.

— А я на корточках.

Он присел у изголовья Антона, сунул руки в карманы. В темноте блестели глаза — молодые, наглые, но не злые.

— Ты правда учитель?

— Правда.

— А чего пошёл в челноки? Витёк говорит — мать больна?

— Да.

— У меня мать умерла. В девяносто втором. От голода. — Барабашка сказал это так, как говорят о погоде — без пафоса, без жалости к себе. — Отец запил. Я ушёл. Сначала вокзалы, потом рынок. Витёк подобрал. Сказал — будешь работать, не воруй у своих. Я не ворую. Только у чужих.

— У чужих можно?

— А кому сейчас легко? — Барабашка усмехнулся. — Вот вы, учитель, стихи читали. Там, наверное, всё красиво. А тут — рынок. Тут или ты, или тебя. Я выбираю — ты.

Он помолчал. Потом спросил:

— А Пушкина вы любите?

— Люблю.

— А я нет. Он про любовь писал, а я любви не видел. А вот Лермонтова — да. «Белеет парус одинокий». Это про меня. Одинокий парус. — Он засмеялся тихо, чтобы не разбудить Марго. — Выучил, когда бомжевал на вокзале. Там мужик один, бывший актёр, рассказывал. Я запомнил.

— Хочешь, я научу тебя читать? — спросил Антон.

— Не, учитель. Я научу вас считать деньги. Это полезнее.

Он вскочил, полез на свою полку. Через минуту оттуда донёсся тихий храп.

Антон не спал.

—

Около полуночи поезд остановился на пограничной станции — Брест? Нет, ещё до границы, какая-то «Красная Горка». Таможенники — в серых шинелях, с фонариками — прошли по вагону, не глядя в лица. Просто постучали по баулам, спросили: «Есть что декларировать?» Витёк ответил: «Личные вещи». Таможенник кивнул, пошёл дальше.

— Первое испытание, — шепнул Витёк снизу. — Как себя чувствуешь?

— Как преступник, — честно ответил Антон.

— Пройдёт. Через месяц ты будешь врать им в глаза и не моргнёшь.

— Я не хочу врать.

— А кто хочет? — Витёк вздохнул. — Но мать твоя хочет жить. Выбирай, учитель.

Поезд тронулся.

Антон лежал на жёсткой полке, чувствуя, как под ним вибрируют колёса. Стук — ритмичный, железный, неумолимый. В такт ему билось сердце.

Он достал из внутреннего кармана пиджака учебник Достоевского — тот самый, что взял с собой, «Преступление и наказание». В обложку были зашиты доллары — триста, которые Витёк дал в долг. И шпаргалки — названия товаров, цены, контакты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.