Александр Гарцев – Сексист (страница 1)

Александр Гарцев

Сексист

Глава 1. Несущая конструкция

Виктор Павлович Громов, ведущий инженер-конструктор архитектурного бюро «Кранц и Партнеры», был человеком старой, доброй, проверенной веками закалки. В мире, где все помешались на гендерных квотах, инклюзивности и равном распределении невидимого домашнего труда, Виктор оставался верен фундаментальным законам физики и здравому смыслу.

В его картине мира существовали несущие стены, а существовали перегородки. И если уж природа (или, как любил говорить Виктор, «сам Господь-Архитектор») распорядилась так, что у женщины хрупкие ключицы, изящная талия и взгляд, в котором можно утонуть, как в проектной документации на стадионе «Маракана», то мужская обязанность – эту хрупкость оберегать.

Сексизм? Виктор фыркал бы при этом слове, поправляя галстук. Какой, к черту, сексизм? Это рыцарство! Это желание открыть дверь, донести тяжелую сумку, незаметно пододвинуть чашку с правильным кофе и, если повезет, увидеть в ответ ту самую, искрящуюся благодарность, от которой мурашки бегут по спине. Он был уверен, что каждая женщина в глубине души мечтает о том, чтобы её восхищенно оглядели, назвали «Прекрасной Дамой» и избавили от суровых реалий бытия.

Что его собственная теория трещала по швам при столкновении с реальностью двадцать первого века, Виктор предпочитал не замечать. Или списывал это на «трудный характер» отдельных экземпляров.

Но понедельник начался не с трудного характера, а с грандиозного события. Бюро, успешно просуществовавшее двадцать лет и пережившее все кризисы, от дефолта до пандемии, выиграло тендер. Объект – усадьба девятнадцатого века в Подмосковье, которую требовалось реконструировать под модный арт-кластер с коворкингом, винным баром и выставочными залами. Заказчик – олигарх с претензией на вкус, требующий «духа дворянских гнезд в обертке хай-тека».

В офисе гудело, как в улье перед роением. Плоттеры выплевывали гектары бумаги, пахло свежей выпечкой из буфета и нервным напряжением.

Именно в этот момент, когда Виктор, попивая чай из кружки с надписью «Я не ленивый, я в энергосберегающем режиме», наблюдал за офисной суетой, стеклянная дверь распахнулась.

Вошла Она.

Виктор, человек, повидавший на своем веку немало дам, внутренне присвистнул. Нет, она не была похожа на тех офисных фей, что порхали между столами в цветочных платьицах. Она была похожа на стальную балку, замаскированную под женщину. Строгий темно-синий костюм, безупречно выглаженный, словно его только что сняли с манекена. Волосы стянуты в тугой, не допускающий вольностей пучок. Каблуки цокали по паркету с ритмичностью метронома, отбивающего такт чьей-то неминуемой гибели.

Но самое главное – это был взгляд. Холодный, оценивающий, сканирующий пространство на предмет структурных нарушений и патриархальных пережитков.

В руках незнакомка сжимала массивный, тяжеленный тубус для чертежей формата А0, который, судя по напряжению в ее предплечье, весил не меньше пяти килограммов. Плюс к этому, под мышкой она прижимала стопку твердых переплетов.

Виктор мгновенно активировал встроенный протокол «Благородный Самец». Он отставил кружку, выпрямил свои внушительные плечи и, излучая доброжелательность и силу, преградил ей путь.

– Позвольте, мадмуазель, – произнес он своим самым бархатным, баритональным голосом, которым обычно угощал официанток. – Эта тяжесть совершенно не для хрупких женских плеч. Доверьте её мужчине. Я донесу всё это до вашего стола, а вы пока переведете дух.

Незнакомка остановилась. Она медленно, очень медленно подняла на него глаза. В этот момент Виктор почувствовал себя фундаментом, в котором внезапно обнаружили критическую трещину.

– Во-первых, – начала она, и ее голос был таким же четким и холодным, как сталь, – я не «мадмуазель». Я Алиса Игоревна Ветрова, ваш новый ведущий архитектор по проекту усадьбы.

Виктор моргнул. Ведущий архитектор? На этот проект? Но ведь это же...

– Во-вторых, – продолжила Алиса, не давая ему вставить ни слова, – моя спина справляется с гравитацией и пережитками патриархата значительно лучше, чем вы, судя по последним расчетам в секторе «Б», справляетесь со своим калькулятором.

Виктор открыл рот, но звук застрял где-то между гортанью и языком. Она знала о его расчетах? Она уже успела их проверить?

– И, в-третьих, – Алиса сделала шаг вперед, и Виктор, к своему ужасу, инстинктивно отступил на полшага, – если вы еще раз попытаетесь прикоснуться к моим чертежам под предлогом «мужской помощи», я незамедлительно подам заявление в отдел кадров. Не потому что я слабая, господин...

– Громов, – хрипло подсказал он.

– Не потому что я слабая, господин Громов, – закончила она, – а потому что я не терплю, когда мою профессиональную компетентность ставят под сомнение, а меня саму пытаются загнать в роль беспомощной декорации. Всего доброго.

Она виртуозным движением бедра обошла его, словно огибая колонну, и направилась к кабинету Бориса Семеновича. Каблуки отбивали тот же уверенный ритм. Тяжелый тубус в ее руке не дрогнул.

Виктор остался стоять посреди коридора. Его рука, которая еще секунду назад готова была героически подхватить ношу, так и застыла в воздухе, словно забытый архитектурный элемент.

Мимо пробежала стажерка Катя, бросив на него сочувствующий взгляд. Где-то в дальнем углу офиса предательски загудел плоттер, печатая новый лист.

Виктор медленно опустил руку. В его безупречной, выстроенной десятилетиями теории о Прекрасных Дамах, хрупких плечах и мужском благородстве образовалась первая, маленькая, но весьма заметная дыра.

Он еще не знал, что эта дыра скоро превратится в пролом, но инстинктивно почувствовал: война началась. И правила в ней будет диктовать не он.

Глава 2. Пари в баре

Пятница в архитектурном бюро «Кранц и Партнеры» всегда заканчивалась одинаково: после пяти часов вечера коллектив мигрировал в бар «Архитрав», расположенный в подвале того же здания, но уже с вывеской, стилизованной под чертеж древнегреческого храма.

Виктор Павлович сидел за угловым столиком, мрачно созерцая запотевший бокал темного эля. Прошла всего неделя с момента вторжения «стальной балки» в их размеренную жизнь, а ощущение пощечины, полученной в понедельник, не унималось. Он, Громов, человек, который мог на глаз определить марку стали по звуку удара, был поставлен в тупик двадцатишестилетней девушкой в строгом костюме.

– Ты выглядишь так, будто у тебя в проекте вместо бетона использовали манную кашу, – раздался над ухом знакомый, скрипучий голос.

Олег «Шуруп» Дегтярев, инженер смежных сетей и лучший друг Виктора, плюхнулся на стул напротив. В одной руке он держал тарелку с подозрительными куриными крылышками, в другой – кружку пива. Олег был человеком-функцией: он ел, пил, считал нагрузки и иронизировал с одинаковой, пугающей эффективностью.

– Не мешай переваривать, Шуруп, – буркнул Виктор, делая глоток. – У меня моральная травма. Профессиональная деформация души.

– А, это из-за новой? – Олег хищно прищурился, откусывая крылышко. – Слышал, слышал. Ветрова, кажется? Говорят, в предыдущем бюро она заставила прораба извиниться перед экскаватором за сексистские шутки.

– Она не просто заставила, она меня морально уничтожила, – признался Виктор, и в его голосе проскользнули нотки неподдельной обиды. – Я хотел как лучше. Хотел проявить галантность. А она мне прочитала лекцию о патриархате и моей некомпетентности. При всех!

Олег замер с крылышком у рта. В его глазах заплясали опасные, трикстерские огоньки. Он медленно отложил еду, вытер руки салфеткой и подался вперед.

– Постой, – прошептал он, как заговорщик. – Ты хочешь сказать, что ты, Виктор Павлович Громов, гроза всех офисных фей и покоритель сердец, спасовал перед девушкой, которая пахнет как библиотечный архив и говорит как гендерный кодекс?

– Я не спасовал! – вскипел Виктор, стукнув ладонью по столу. – Я проявил выдержку! Я не стал опускаться до базарной ругани с существом, которое, очевидно, компенсирует отсутствие женственности гипертрофированным интеллектом и агрессией!

– Ага, – кивнул Олег, делая вид, что сочувствует. – Конечно. И теперь ты будешь всю жизнь помнить, как какая-то феминистка в юбке-карандаш вытерла об тебя ноги. И будешь тихонько вздыхать, когда она будет раздавать тебе указания на планерках.

Виктор сжал челюсти. Картина была до того отвратительной, что его инженерная гордость взвыла, как сирена на стройплощадке.

– И что ты предлагаешь? – процедил он.

– Я предлагаю восстановить справедливость. И заодно проверить твою теорию о том, что «все женщины в глубине души мечтают о сильном мужчине», – Олег хитро улыбнулся. – Я заключаю с тобой пари.

– Какое еще пари?

– Элементарное, как закон Ома. Я ставлю ящик того самого односолодового виски, который ты так любишь и который мы вечно жалуемся, что он слишком дорогой. А ты ставишь... ну, скажем, месяц мытья всей офисной посуды за свой счет. И условие: ты заставишь эту «ледяную статую» первой попросить у тебя помощи.

Виктор фыркнул:

– С чего бы ей вдруг?

– А вот это твоя задача, как стратега, – развел руками Олег. – Но условие жесткое. Она должна не просто попросить помочь донести сумку. Она должна первой подойти к тебе с чертежами, попросить о профессиональной помощи и, желательно, признать, что без мужской руки ей никуда.