Александр Гарцев – Романтик (страница 4)

Он подошёл к окну. За стеклом темнел завод. Огни цехов горели в сумраке, как звёзды на земле.

– Ты знаешь, что такое конвергенция, Ромашин?

– Теория сближения систем?

– Да. – Дубровин повернулся. – И у них, и у нас человек становится придатком машины. Запад пытается это исправить через технологии. Мы – через идеологию. Но суть одна.

Славик молчал.

– Твой робот, – продолжил Дубровин, – это не про экономику. Это про человека. Ты это понимаешь?

– Да.

– Тогда работай. Не для плана. Для себя.

Ночью Славик остался в КБ один.

В зале горели две лампы. Портреты вождей в темноте казались живыми – глаза следили за каждым движением. Красное знамя в углу висело недвижно.

На кульмане лежал чертёж манипулятора. Славик взял карандаш, провёл линию.

Захват. Поворот. Установка.

Три движения. Три степени свободы. Три шага к тому, чтобы человек не гнул спину.

Он открыл дневник:

«20 июня 1974 года.

Сегодня я понял: система не изменится за один день. Но я могу изменить себя. Я могу сделать то, что считаю правильным.

Дубровин прав: это не про экономику. Это про человека.

Я буду работать».

За окном гудел завод. Пресс в цехе № 5 ударил раз, другой, третий. Ритмично, как сердце.

Славик выключил свет, вышел в коридор. На стене висел лозунг: «НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ – НА СЛУЖБУ ЧЕЛОВЕКУ!»

Он шёл к проходной, и шаги его отдавались в пустом коридоре. У ворот вахтёр читал газету, не поднимая глаз.

– До завтра, товарищ инженер.

– До завтра.

На улице пахло ночью, металлом, далёким дождём. Славик вдохнул глубоко.

ГЛАВА 3

5 июля 1974 года. Полдень. Разгар лета.

Жара стояла нестерпимая. Асфальт на заводской площадке размягчился, оставляя чёрные следы от шин грузовиков «ЗИЛ-130», развозящих детали между корпусами. Воздух над трубами дрожал, делая очертания цехов зыбкими, как в мираже. Тополя опушили окончательно, и белый пух лежал сугробами у ворот, вспыхивая искрами от случайных окурков.

Вячеслав Андреевич Ромашин сидел в конструкторском бюро над расчётами технико-экономического обоснования (ТЭО). Перед ним лежала логарифмическая линейка «ЛЛ-1000», счётная машина «Феликс» с потёртыми клавишами и стопка бланков формы № 14.

На столе, рядом с чертежами, стоял вентилятор «ВЭ-4», который лениво гонял горячий воздух, не принося облегчения. Пот стекал по вискам, оставлял солёные следы на воротнике рубашки.

– Пятнадцать тысяч рублей, – прошептал Славик, сверяя цифры в смете. – Только на проектирование.

Игорь Волков подошёл незаметно, как всегда бесшумно ступая в туфлях на микропоре. Он держал в руке чашку с чаем, на блюдце лежали два кусочка сахара.

– Сомневаешься? – спросил Волков, кивая на бумаги.

– Стоимость внедрения превышает экономию от высвобождения рабочей силы в три раза, – ответил Славик, не поднимая глаз. – Срок окупаемости – семь лет. При плане пятилетки.

Волков усмехнулся, присел на край соседнего стола:

– Вот и я о том же. Товарищ Ромашин, ты инженер или мечтатель? Заводу нужны станки сейчас. А ты предлагаешь вкладывать деньги в то, что окупится при коммунизме.

– Но условия труда…

– Условия труда улучшаются премиями, – отрезал Волков. – Лучше дай людям лишнюю копейку в конце месяца, чем корми их обещаниями о роботах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.