Александр Гарцев – Прости меня, Рекс (страница 3)

Аркадий взял её за ошейник. Мягко. Не дёрнул. Просто взял. И вывел из комнаты.

В коридоре он остановился. Посмотрел на Рекса. Тот виновато вильнул хвостом. Прижал уши.

— Ты не виноват, — сказал Аркадий. Тихо. Так тихо, что сам едва услышал.

Он отвёл Рекса в прихожую. На подстилку. Рекс лёг. Положил голову на лапы. Вздохнул.

Аркадий вернулся в коридор. Остановился у кухонной двери. Марина стояла у плиты. Она видела всё. Он знал. Она всегда видела всё.

Она ничего не сказала. Просто стояла. Смотрела на кашу. Помешивала.

Аркадий прошёл в спальню. Начал одеваться. Рубашка — светлая, глаженая. Брюки — тёмные, с ровными стрелками. Носки — серые, без рисунка. Он одевался медленно. Аккуратно. Проверял каждую складку. Каждую пуговицу.

Потом вернулся в кухню. Марина уже накрыла на стол. Каша. Чай. Хлеб. Всё просто. Всё чисто.

— Дети, — сказал Аркадий. — Завтракать.

Кирилл вышел первым. Одетый. Собранный. Он сел за стол. Посмотрел на кашу. Не взял ложку.

— Ешь.

— Не хочу.

— Кирилл.

— Я не хочу.

Аркадий вздохнул. Посмотрел на Марину. Она пожала плечами — «я не знаю, что с ним делать». Он посмотрел на Кирилла. Тот смотрел в сторону. В глазах — упрямство. Камень.

— Ешь, — сказал Аркадий. — Пожалуйста.

Кирилл посмотрел на него. Долго. Потом взял ложку. Начал есть. Медленно. Демонстративно.

Тима выбежал вприпрыжку. Сонный, растрёпанный. Улыбнулся:

— Доброе утро!

— Доброе, — сказал Аркадий. — Мой руки.

Тима убежал. Вернулся. Сел за стол. Схватил ложку.

— Стой.

Тима замер.

— Ты мыл руки?

— Мыл.

— Как?

— С мылом.

— Сколько раз?

— Много.

— Сколько?

Тима задумался. Посмотрел на свои ладони.

— Пять? — неуверенно.

— Пять — недостаточно. Иди перемой. И считай. Двадцать три раза. Как я учил.

Тима вздохнул. Пошёл. Аркадий слышал, как в ванной шумит вода. Слышал, как Тима считает — громко, старательно: «Раз, два, три...»

Кирилл смотрел на отца. Молча. С тем же выражением. Камень.

Марина поставила на стол чашку. Села. Взяла свою ложку. Начала есть. Молча.

Тима вернулся. Сел. Начал есть. Быстро, жадно. Каша капала на стол. Аркадий хотел сказать что-то. Но не сказал.

Рекс сидел под столом. Ждал. Тима уронил кусочек. Рекс подобрал. Никто не заметил. Кроме Кирилла. Он улыбнулся — уголком рта. Едва заметно.

Аркадий допил чай. Посмотрел на часы. Пора.

— Я пошёл, — сказал он. Встал. Взял портфель. Подошёл к Кириллу. Хотел потрепать по голове. Но не стал. Просто сказал:

— Веди себя хорошо.

Кирилл кивнул. Не поднял глаз.

Аркадий подошёл к Марине. Наклонился. Хотел поцеловать в щёку. Но замер. Посмотрел на её лицо. Усталое. Красивое. Чужое.

— До вечера, — сказал он.

— До вечера, — ответила она.

Он вышел в прихожую. Обулся. Взял зонт — на всякий случай, хотя небо было ясное. Посмотрел на Рекса. Тот поднял голову. Вильнул хвостом. Один раз. Тихо.

— Лежать, — сказал Аркадий.

Рекс лёг.

Аркадий вышел. Закрыл дверь. Замок щёлкнул. Два оборота.

Он постоял на площадке. Прислушался. За дверью — тишина. Потом — голос Марины:

— Кирилл, не надо.

Молчание.

— Я сказал — не надо.

— Он не имеет права.

— Кирилл.

— Он не имеет права так с ним.

Аркадий прижался к двери. Слушал.

— Он не сделал ничего плохого. Он просто спал. С Тимой. Он...

— Кирилл, прекрати.

— Я не прекращу. Я...

Голос сорвался. Плач. Тихий. Мальчишеский.

Аркадий стоял. Рука на двери. Пальцы побелели. Он хотел открыть. Вернуться. Обнять. Сказать: «Прости». Но не мог. Не умел.

Он отпустил дверь. Пошёл вниз по лестнице. Медленно. Ступенька за ступенькой. Внизу — дверь. Улица. Осень. Холод.

Он вышел на улицу. Вдохнул. Воздух был сырой. Пахло листьями. Мокрым асфальтом. Собакой.

Собакой.