Александр Гарцев – Красивые слова (страница 3)

Лицо Веры исказилось от внутренней боли. Она отшатнулась, прижимая метроном к груди.

– Нет. Я не помню. Я… я не хочу помнить. Там больно.

Но она сказала «там». Не «этого нет». «Там». Значит, память существовала. Она была местом, в которое страшно войти.

– У меня есть камень, – тихо сказал Арсений, не отрывая от неё взгляда. – С синей лентой.

– А у меня, – ответила она, и её губы задрожали, – с красной.

Тишина в кабинете стала физической субстанцией, густой и звонкой. Слова были произнесены. Тайны признались друг другу в существовании. Два одиноких острова внезапно обнаружили, что соединены под водой одним континентом – континентом общего, вытесненного прошлого.

Вера первой пришла в себя. Она резко, будто очнувшись, накинула на плечи папку.

– Консультация… Я приду в другой раз. Мне нужно… мне нужно подумать.

– Вера, подожди…

Но она уже шла к двери. На пороге обернулась. Её лицо было маской отчаяния и странного облегчения, как у человека, который годами нёс тяжёлую ношу и наконец признался в этом, но теперь не знает, что с этой свободой делать.

– Не звони мне, – сказала она. – Я… я найду тебя сама. Когда буду готова.

И она ушла, оставив за собой запах морозного воздуха и старого дерева от своего метронома, который всё ещё витал в комнате.

Арсений опустился в кресло. Он смотрел на спектрограмму, на этот график с «шероховатостью». Его разум, тренированный выстраивать цепочки доказательств, уже работал. Две половинки ленты. Два камня. Шторм. Двое детей. Вытесненная травма. Совпадение? Статистическая вероятность стремилась к нулю.

Это было не совпадение. Это была разгадка. Точнее, первый кусок головоломки, который, будучи найден, сделал всю картину не яснее, а лишь страшнее и загадочнее.

Он взял со стола голыш, лежащий на бархате. Прижал его ко лбу. Камень был холодным. Но внутри него, казалось, бился крошечный, древний пульс. Пульс памяти, которая не умерла, а лишь заснула. И теперь её разбудили. На двоих.

Глава 4: Прикосновение

Мысль о том, чтобы найти её, была навязчивой и простой. Узнать через общих знакомых, навести справки в Мариинке. Адвокатский ум Арсения уже выстраивал план. Но он не сделал ничего. Данное слово – даже незнакомке, даже в такой ситуации – было для него законом. «Я найду тебя сама».

Ожидание стало его новой реальностью. Оно окрашивало будни в тревожные тона. Он ловил себя на том, что пристально вглядывается в лица женщин в метро, ища её взгляд. Прислушивался к звукам рояля, доносящимся из открытых окон. Камень в кармане пальто стал талисманом и проклятием – постоянным напоминанием о разгадке, которая ускользнула.

Она нашла его через неделю. Не звонком. Смской. Без приветствия, без подписи. Только адрес: «Набережная Кутузова, 24. Завтра, 20:00. Концерт камерной музыки. Я буду играть». И приписка: «Если придёте, не подходите. Просто слушайте».

Арсений прочёл сообщение десять раз. Это был не призыв. Это была проверка. Или, может быть, просьба о помощи, зашифрованная в музыке.

На следующий вечер он пришёл раньше. Адрес указывал на старинный особняк, превращённый в культурный центр. В небольшом, уютном зале с паркетом и стенами, обтянутыми шелком, уже собиралась публика – тихая, интеллигентная. Он сел в последнем ряду, в тени.

Вера вышла на сцену не одна. С двумя другими музыкантами – виолончелисткой и скрипачкой. Она не посмотрела в зал. Она поправила платье (тёмно-зелёное, на этот раз), коснулась клавиш рояля, будто проверяя их температуру, и кивнула партнёршам.

Они играли Трио Шостаковича. Музыка, которая началась с тихого, скорбного монолога рояля. И с первых же аккордов Арсений понял: она играет не только ноты. Она играет тоску. Ту самую, что жила у него внутри. Но если его тоска была немой и каменной, её – выливалась в звук. Она была в каждом приглушённом аккорде, в каждой паузе, которая звенела громче любой ноты.

Он закрыл глаза. И увидел не зал, а берег. Вспененную воду, летящую пену, два силуэта у кромки. Музыка виолончели стала рокотом волн, обрушивающихся на камни. Резкие пассажи скрипки – криками чаек, сорванных ветром. А её рояль… её рояль был тем самым якорем. Тяжёлым, упрямым, пытающимся удержать что-то, что уже невозможно удержать.

Он не был знатоком классики, но ему не нужны были знания. Он чувствовал. Музыка была прямым проводником в ту самую чёрную дыру памяти, которую они оба боялись. Она не показывала картину. Она передавала ощущение – влажного ветра на лице, песка на зубах, ледяного ужаса и странного, детского восторга перед стихией.

Когда последний аккорд растворился в тишине, в зале повисла пауза, а потом грянули аплодисменты. Вера встала, поклонилась. Её лицо было бледным и умиротворённым, как у человека, только что совершившего долгий, трудный путь. И тогда, поднимая голову, её взгляд на секунду зацепился за последний ряд. За его тень.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.