Александр Галич – Галич Александр (страница 103)

Дуня(тихо). Не понимаю… То есть понимаю… Нет, не знаю!

Дюжиков(не глядя на Дуню). Идите к себе… Идите и ждите его — он к вам придет… Идите!

Дуня(встает). Хорошо… Странно как, честное слово. (Нерешительно направляется к двери, оглядывается на Дюжикова.)

Стучат.

Дюжиков. Кто там?

Входит Муж своей жены, останавливается на пороге, смотрит в упор на Дюжикова.

Муж своей жены. Этовы — Фортунатов?

Дюжиков. Кто?

Муж своей жены. Фортунатов?

Дюжиков(мучительно припоминая). Кажется, я.

Муж своей жены(иронически). Мне тоже кажется, что это вы. И номер, и приметы сходятся! С вас тридцать рублей, гражданин Фортунатов!

Дюжиков. Каких тридцать рублей?

Муж своей жены. Обыкновенных. Советских. Новых!

Пауза.

Дуня(чуть слышно). Так я, пожалуй, пойду, да?

Дюжиков. Да… Идите, идите!

Дуня. До свидания. (Растерянная и подавленная, уходит.)

Дюжиков. Простите, а когда Фортунатов… То есть я хочу сказать — когда я одалживал у вас эти тридцать рублей?

Муж своей жены. Не у меня одалживали. У жены. Она в гостинице, в вестибюле работает. На прошлой неделе. Обещались через полчаса вернуть, и вот — до сих пор…

Дюжиков(радостно). На прошлой неделе? В таком случае — это ошибка! Мы все приехали только сегодня ночью…

Муж своей жены. Значит, отказываетесь?

Дюжиков. Наотрез!

Муж своей жены. Понятно! Это мы предвидели, гражданин Фортунатов!

Дюжиков. Да я вовсе не Фортунатов! Я просто думал, что это кто-нибудь из наших.

Муж своей жены(усмехнулся). Понятно, понятно! Ладно, гражданин Фортунатов, не прощаюсь! (Снова внимательно взглянул на Дюжикова, пошел к двери, обернулся. С нескрываемым презрением.) Жулик! Ну с какой стороны ни взгляни — жулик и точка!..

Занавес.

Действие второе

Музыка.

Перед занавесом — Дежурная. Она улыбается, говорит:

Обойти наш этаж — недолог путь, Но пройдешь — и перед тобою целый мир. Может, вправду я, друзья, когда-нибудь Попаду на этот самый Таймыр?

Дежурная разводит руками и уходит. Занавес открывается.

Тот же номер. Четыре часа дня. Приближаются прославленные московские «часы пик». Шум за окнами с каждой минутой становится все громче и громче. В кресле, за маленьким столиком, с покаянным и опущенным видом сидит Ашот Мисьян — радист, могучий парень со сросшимися бровями, в великолепных белых штанах. У рояля, нервно теребя свернутые в трубку ноты, стоит Певица. Аккомпаниатор, рыженький мальчик, надменный и равнодушный, читает поставленный на пюпитр журнал.

Дюжиков(стоит у телефона, взволнованно прижимая к уху телефонную трубку.) Алло… Да… Что, Таймыр? Нет?.. Ждать и не отходить от телефона? Так… Вы не пробовали подсчитать, сколько уж раз за сегодняшний день вы меня об этом предупреждаете?.. Ах, вы только что приняли смену?! Понятно… Вам повезло… Я, например, не отхожу от телефона, и смены у меня нет! Ладно! Есть! (Повесил трубку, подошел к Мисьяну, сел, вытащил из кармана платок, с тяжелым вздохом вытер вспотевший лоб)

Мисьян. Ну?

Дюжиков(мрачно). Все то же.

Мисьян. Зазимовал, дорогой?!

Дюжиков. Выходит, что так!

Певица(нервно). Товарищ Кирпичников…

Дюжиков. Да?

Певица. Извините, пожалуйста. Вы понимаете, я хотела дождаться моего партнера… Тенора Юнаковского… Но его все нет и нет. И я решила попробовать спеть соло…

Дюжиков. Очень приятно.

Певица. Но только я хочу, чтобы Леонид Михайлович проверил партию рояля… Еще пять минут… Мы вас не очень задерживаем?

Дюжиков. Да нет, ничего.

Певица. Спасибо!

Мисьян(негромко). Страшное ты дело взял на себя, дорогой! Не знаю этого товарища Кирпичникова, но полагаю, что он — железный человек!

Дюжиков. Он оказал мне огромную товарищескую услугу.

Мисьян(бросая мрачный взгляд на певицу). Тогда молчу! Если друг — то жизни не жалко!

Певица(аккомпаниатору). Леонид Михайлович, пожалуйста.

Аккомпаниатор, нехотя оторвавшись от чтения, берет первый попавшийся под руку аккорд.

Дюжиков(обернулся к Мисъяну). Ну, так я слушаю вас, товарищ Мисьян.

Мисьян(виновато). Дюжиков, дорогой, ну зачем ты мне говоришь «вы»? Я даю тебе честное слово, что это был просто несчастный случай. Ты же сам знаешь, как это получается! В один прекрасный день тебе вдруг приходит в голову, что уже целых три года ты не надевал белые брюки и не нюхал персидскую сирень…

Дюжиков(грубовато). Это все лирика, Мисьян! Чего ты конкретно хочешь?

Мисьян. Хочу ехать с тобой обратно.

Дюжиков. Много хочешь!

Мисьян. Прошу тебя, дорогой, не говорить со мной как с чужим человеком. Лучше дай мне по морде! Я нанюхался этой сирени и понял, что для взрослого человека это еще не самое главное.

Дюжиков(горячо). В том-то и беда, Ашот, что ни черта ты не понял! Нам было стыдно, а не тебе! Нам было смертельно стыдно, когда приехала маленькая, худенькая девчушка из Ворошиловска, и пришла к Васе Федорченко, и сказала, что ее прислали вместо радиста Мисьяна…

Молчание. Рыженький мальчик бушует над клавиатурой.

Певица(робко). Леонид Михайлович, извините… Здесь я делаю паузу.

Аккомпаниатор(не глядя). Здесь нет паузы.

Певица. Да, но я…

Аккомпаниатор. Здесь нет паузы!

Отыгрыш рояля. Дюжиков быстро взглянул на сконфуженное лицо Мисьяна, усмехнулся.