Александр Гальченко – Возвращение Колдуна (страница 27)

Перед глазами у Миши проплывали фрагменты из его прошлой жизни, они были исковерканы, в них происходили неприятные, а иногда и ужасные вещи, но он оставался к ним безразличен. Он подумал о том, что увиденное должно вызывать в нём не мало эмоций, но с его душевным спокойствием не происходило ничего. Его голод доставлял ему больше неудобств, чем всё это представление. Пред ним возник образ девушки, которую он знал, раньше, увидев её после разлуки, он начинал волноваться, словно школьник, не смотря на то что они давно были вместе. Вслед за ней появились лица друзей, помогавших ему в творчестве. Ему было приятно смотреть на них и он, даже, улыбнулся. Тени исчезли, сменившись другими, совсем не известными ему. Миха наблюдал за галлюцинациями и не понимал их сумбурности, они сменяли друг друга очень быстро, и если они должны были донести до него некую мысль, то они, по мнению парня, должны были задерживаться подольше. Он даже пытался вдуматься в посыл очередного галлюциноролика, но картинки были засвечены. Яркое тепло пробивалось сквозь его веки. Артист открыл глаза и увидел сплошную тучу над собой, которая быстро двигалась в сторону. По мере её отдаления, к человеку в плаще, приближалась яркая линия, нарисованная палящими солнечными лучами. Несомненно, он должен был спасаться, лететь со скоростью ветра, чтоб оставаться в тени этой огромной тучи. Но он не побежал… Он закинул голову, и подумал о том, кто он есть. Он животное, убийца, хищник. Не по своей воле, ведомый первобытным инстинктом, сейчас, или позже, он причинит кому-то вред. Нужна ли ему такая жизнь, жизнь в страхе, жизнь без сна и покоя. Ответ был очевиден. Нет. Он провёл ладонью по волосам, и замер. Солнечные лучи приблизились и вонзились в бедолагу. Он чувствовал себя чайником, забытым на плите, кипящим внутри, но сохраняющим оболочку. Он тщетно попытался закричать и пламя поглотило его.

Когда боль ушла, артист сидел в той же позе. Огонь полыхал на нём, но теперь не причинял никакого вреда. Он взмахнул рукой и языки пламени слетели на пол. Плывущее по небу облако обнажило луну, и она своим светом прогнала оставшееся пламя, оно сползало по парню и впитывалось в камень оставляя лишь лёгкую, серую дымку. Небесное светило погасло, и наступила темнота. Миша понимал, что всё изменилось, он очутился совершенно в другом месте. Место это было пещерой, тёмной, но тёплой, с приятным знакомым ароматом. Впереди, за поворотом, потрескивало пламя, лёгкими бликами, освещая стены. Михаил поднялся и направился вперёд. С каждым шагом его, стены подымались и, миновав несколько поворотов, он вышел в большой зал, с хаотично расставленными, изогнутыми колонами, уходившими в бесконечную высоту. В центре зала находился круглый каменный постамент, на котором полыхало кострище. Вокруг этого цилиндра находилось каменное кольцо, пространство между ними заполняла кристально чистая вода. В стенах, на сколько хватало взгляда, были вырублены ниши, заполненные миллионами бумажных свитков. Михаил подошёл к центру и окунул несколько пальцев в воду, взглянул на огонь, он был необычным, там не било ни одной тростинки или уголька, просто раскалённые булыжники извергающие языки пламени. Повернувшись на сто восемьдесят, миновав десяток колон, он подошёл к стене. Оглядевшись, парень протянул руку к свитку, одиноко лежащему в пустой нише.

– Не стоит. – прозвучал приятный женский голос.

– Почему? – замерев, спросил Михаил.

– Потому что это судьба какого ни будь крестьянина. – ответил Ливадий, выходя из того же прохода откуда вышел парень.

– Бить может крестьянина, короля, или вовсе чародея. – вновь прозвучал женский голос и гости повернулись на него.

Они оба увидели хозяйку, стоявшую у огня, но каждый видел её по-своему. Маг лицезрел перед собой молодую девушку, с румяной кожей и каштановыми волосами, украшенными неизвестным синим цветком. Одета для него она в чёрное длинное платье с широким, серым поясом. Мишка же видел белое, я бы сказал, снежное платье с бежевым поясом. Вместо девушки он наблюдал зрелую женщину, красивую, статную с одной единственной седой прядью в чёрных волосах, и лишь цветок для парня выглядел также, как и для старика. В руках она держала несколько свитков, которые, наклонившись, положила в костёр.

– Зачем ты?.. – начал парень, но хозяйка тут же ответила.

– Их время подошло. Теперь они в чужой власти.

– Что ж, госпожа, – слегка приклонив голову, говорил маг. – наше время тоже неуклонно. Разреши обратиться к тебе.

– Перед тем как ты продолжишь Ливадий, позволь вам показать.

Хранительница подошла к стене, взяла свиток, и, вернувшись к гостям, развернула его.

– Эта линия принадлежит одному человеку, вы его не знаете, но можете узнать при определённом стечении обстоятельств.

На свитке гости увидели, как сверху, из одной точки, следовала красная линия. По ходу из неё ветвями отходили множество чуть заметных серых линий, одни обрывались, другие извиваясь следовали за красной, также отбрасывая сотни ветвей. Все эти чёрточки сливались в итоге в мелкий сетчатый узор, на котором можно было чётко видеть только красную нить. Хозяйка указала на точку, где линия изменила свой цвет.

– Кто он? – спросил Михаил.

– Это? Это воин, великий воин не опозоривший имя своих предков.

– И зачем ты нам его показываешь?

– Дело в том, что жизнь – это выбор. Одни решения не имеют никакого значения, другие, даже, на первый взгляд, мелочные, являются судьбоносными. Сейчас этот воин в захудалом трактире, несомненно там нет равных ему по силе и мастерству. И именно в этот момент возник спор из-за пролитого эля. И вот он перед выбором, если он извиниться, то будет жить, и его линия двинется дальше и, возможно, пересечётся с вашими. Если же гордость возымеет верх, то линия свернёт туда, где более не будет выбора, он умрёт. Сейчас не только он перед важным выбором, если этот свиток сгорит, то он унесёт с собой в огонь как минимум четыре судьбы.

Хранительница умолкла, гости не отрывали взгляд от желтоватой бумаги, следя за линией, медленно приближающейся к разветвлению. Красная нить достигла точки и, немного задержавшись, двинулась в сторону, туда где её ждал более длинный, ветвистый путь.

– Значит вы встретитесь, – прозвучал голос женщины и девушки. – вы узнаете его по нагрудным доспехам, дерево – герб его рода.

Хозяйка слегка пошевелила пальцами, и бумага свернулась, после чего взлетела в воздух и вернулась в каменную нишу.

– Теперь я вас выслушаю, говорите.

– Госпожа, – заговорил старик, дрожащим, но уверенным, голосом. – Александр, он несёт лихо нашим землям. Я должен остановить его, но…

Старик окинул взглядом стены, но его взор поймала хозяйка.

– Ливадий! – гневно произнесла она. – Не смей думать об этом в моём доме. О… Я понимаю, как велик соблазн, взять его линию и бросить в огонь, но разве вы не делали это? Неужели мало огня в твоей жизни?

– Прости госпожа.

– Простить? Нет! Это, к счастью, не моё ремесло, нет хуже участи чем дарить прощенье. Ты не нравишься мне, старый маг. Но, нужно обладать великой волей что бы пробраться в мои владения, поэтому я помогу тебе. Проси, но впредь будь аккуратен в своих мыслях.

– Я готов ко всему, к любой цене… – опустив глаза, произнёс чародей. – Помоги одолеть его. Он, он зло… И если он вновь губит жизни, то кто виноват в этом? Я его воспитывал, учил… Я любил его в конце концов. И такова его плата? Он губит сотни, а на подходе тысячи.

– Довольно, – раздражённо, проговорила хранительница. – избавь меня от этой чепухи. Твой выбор привёл тебя сюда. Что касается Александра, я, как ты понял, не намерена сжигать ни одну линию, если к этому не привела судьба.

– Но смерть не заберёт его, пока свиток цел! – не выдержав, воскликнул старик.

– Ливадий! – вновь повысила она голос, от чего у мага закружилась голова. – Он обманул смерть, он обманул меня, это его выбор. Пока он владеет такой силой, он бессмертен. Но разве нерушима его сила?

– Разве есть способ лишить мага силы? Это невозможно.

– В твоём мире, да.

– Но…

– Хватит мудрец, ты меня утомляешь, я потратила больше времени чем желала.

Она сжала кулак, а разжав его, в ладони оказался маленький, хрустальный пузырёк с прозрачной жидкостью.

– Маг, воин или простой человек с храбрым сердцем, испивший это снадобье, победив колдуна, не только лишит его сил, но и заберёт их себе. Ты знаешь, что это значит?

– Если я смогу победить его, то демон питающий его силы, перейдёт ко мне, и вдвоём они развеют мою плоть.

– Ты готов к этому?

– Да. – еле слышно, ответил чародей.

– Подумай хорошо, прежде чем выберешь, кому отдать его.

– Спасибо, госпожа.

– А что же мне сделать с тобой? – обратила женщина свой взор на Михаила. Она подошла на расстояние вытянутой руки, и в её глазах парень увидел переплетение тысяч линий, рисующих тот же узор, который он видел на свитке.

– Я смогу стать прежним?

– Прежним? Нет. – смягчила свой тон хозяйка. – Но вдохнуть в тебя жизнь, это возможно. Ирония в том, что один желает забрать время у того, у кого оно бесконечно, ты же хочешь продлить своё, так как оно на исходе.

– Зависит от того, какую цену ты попросишь. – произнёс парень с неким безразличием.

– Цену? Цена жизни – жизнь. Ты получишь свою, но отнимешь другую, это будет самый близкий человек.