Александр Фролов – В сетях времени (страница 9)

– Ну-ка, нюхни. Чем пахнет?

Даша тщательно обнюхала жидкость и ответила:

– Ничем. Лома, навелное… это вода.

Брат намочил палец под струёй и лизнул его.

– Ура! – радостно крикнул он. – Сестрица, мы живём! Действительно, это вода! – Он сделал несколько глотков и дал попить сестре. – Правда, она чуть-чуть солоновата, но это даже к лучшему, потому что соль у нас уже закончилась. Сейчас проверим работоспособность микроволновки.

Рома добавил воды в миску, поставил её в микроволновую печь, закрыл дверцу и нажал кнопку – внутри раздалось жужжание.

– Лаботает! – ликующе вскрикнула Даша.

– Погоди радоваться, – сказал со смехом брат. – Жужжать-то она будет. Но будет ли греть? Подождём – увидим.

Чтобы не терять зря время на ожидание, он распаковал два брикета и выложил на две продолговатые тарелки по заиндевевшему бруску, каждый размером с кусок хозяйственного мыла.

В углу стояло большое ведро с педалькой. Прямо над ним в стене была щель, а рядом – белая кнопка. Даша нажала на неё, и из щели выполз, как из принтера, прямоугольный лоскут белой ворсистой ткани. Тиская её в руках, девочка приговаривала:

– Лома, это тляпка. … Холошая тляпка! … Лучше, … чем в туалете.

Микроволновка что-то прочирикала не по-русски, и её дверца открылась. Рома потрогал миску и восхищённо произнёс:

– Ух-ты! Кипяток!

– Лома, … на, делжи тляпку, – предложила Даша, протягивая ткань.

Рома прихватил поданной салфеткой миску и поставил её на откидной столик, около какой-то машинки с рукояткой. Затем он загрузил тарелку с брикетами в печь, включил её и уже потом взялся за цилиндрическую упаковку с винтовой крышкой. В ней лежали – стопкой – круглые плоские бежевые диски, похожие на галеты, или хлебцы. Рома разломил «галетину»: внутри она была пористой. Он взял – ещё одну, опустил её в миску с кипятком, и галета вмиг распухла до размеров пышного оладушка.

– Здолово! – обрадовалась Даша и захлопала в ладоши.

Рома выложил лепёшку в чистую тарелку и запустил в миску ещё три диска; и те сразу же превратились в «оладушки». Сняв с настенного крючка шумовку, похожую на сачок, он и их выгрузил в тарелку.

– Надо помыть руки, а то ходим грязными целый день, – сказал паренёк и двинул штырёк на загнутой трубке.

Дети умылись, вытерлись свежими салфетками – из стенной прорези – и вновь занялись «оладьями». Они были ещё горячими.

Рома достал из щели новую салфетку, свернул вчетверо и прихватил ею одну лепёшку. Он понюхал её, разломил, снова обнюхал. Ничего подозрительного в её аромате он не учуял. Мало того, ему показалось, что она пахла даже привлекательно. В этот момент микроволновка булькающим голосом и открытием дверки оповестила ребят, что кушанье готово.

– Спасибо, – поблагодарил её Рома, – но сперва мы закончим с оладушками.

Он отломил маленький кусочек от лепёшки, положил в рот и, прищурившись, стал жевать.

Втянув голову в плечи, Даша с тревогой в глазах наблюдала за его дегустацией незнакомого блюда.

– Лома, ну что? … Это не яд для талаканов? – шёпотом спросила она. – Лома, лодненький, только не умилай. … А то я без тебя… тоже умлу.

– Яд это или не яд – станет понятно через пару часов. А пока скажу: вкус этих лепёшек напоминает лаваш. И это прекрасная замена для хлеба! Всё, пойдём к столу, – проговорил брат.

Он снял с крючка круглый поднос, поставил на него тарелки – с лепёшками и с брикетами из микроволновки. Его взгляд скользнул по машинке с ручкой. Он нажал на ручку, и она, с небольшим сопротивлением, пошла вниз. Слева из машинки выступал поддон, а справа располагался лоток. Рома открыл верхнюю крышку и заглянул внутрь. Продолжением рукоятки служило острое лезвие, и его конец крепился на оси. В открытом положении крышка блокировала ход ножа.

– Всё ясно: это резак. Причём, безопасный, – уверенно заявил он. – Вот им-то мы и будем разрезать то замороженное мясо, которое мы видели в морозильном складе.

– Лома, а я… нашла какой-то ящик… с двелью, – прозвучал из-за переборки голос Даши.

– О! Да это же моечная машина! – обрадовался Рома. – Ненавижу мыть посуду. Вот пусть машина и моет. Всё, пошли кушать, а то оладушки стынут.

Ребята вышли из-за шкафа и уселись за стол на низкие пуфики. Рома переставил на стол тарелки с разноса. Не найдя нигде ложек или вилок, Рома достал из своей сумки две ложки.

Они тщательно обнюхали запечённые мясные брикеты. Это блюдо внешне чем-то напоминало паштет.

– На что – по-твоему – похож аромат этого мяса? – спросил Рома.

– На… поджалку, влоде бы, – неуверенно ответила Даша и понюхала ещё раз. – Нет, на шашлык!

– Мне тоже так показалось. Шашлычный паштет, – подтвердил брат.

И дети вприкуску с «оладушками» начали есть это странное мясо, со вкусом шашлыка; сначала они ели осторожно, а потом стали уплетать за обе щёки.

Когда они съели всё, что приготовили, Рома сказал:

– Сейчас чаю попьём, со смородиной. У меня с последнего похода в тайгу осталось полпачки заварки. А пока вода греется, я схожу к штурвалу времени – индикацию проверю – и принесу ведро с ягодой.

Он налил пол-литра воды в керамическую кастрюльку, поставил её в микроволновую печь и спросил:

– Даша, ты хоть наелась? Ещё оладушек не желаешь?

– Лома, я наелась. А чай… со смолодиной… буду, – ответила она.

Идти было недалеко, и Рома вернулся быстро. Он поставил ведро на кухонный стол и доложил обстановку:

– За проёмом горы, снаружи – глухая ночь. А на свет – от прожектора башни – налетела туча ночных бабочек и мотыльков. Но они, как бы ни старались, не могут пробиться сквозь проём, потому что он покрыт защитным полем, как наш мобиль. Теперь о главном: световой индикатор на барабане – всё ещё красный.

– Класный цвет… не лазлешает… клутить колесо, – напомнила сестра.

– Да. Это нами уже проверено, – проговорил брат. – Зато мы нашли всё, что планировали: воду, еду и туалет – даже душ. И это здорово!

– Да, здолово, – поддакнула Даша. – И здолово, что… мы ни лазу… не умелли.

В микроволновке закипела вода. Рома выставил на разделочный стол кастрюльку, кинул туда две щепотки заварки, две горсти смородины и закрыл её крышкой.

Он перенёс в столовую чай; сестра принесла две чашки.

За чаепитием она спросила:

– Лома, а где мы… будем спать? Там, где… матласы?

– Именно там. Лучшего места для ночлега мы пока в этой башне не нашли. Там много шкафчиков; возможно, в них хранятся спальные принадлежности: что-нибудь вроде подушек, простыней, одеял. Посмотрим. Полагаю, что-нибудь придумаем, – ответил брат.

Дети попили чаю и взялись за работу. Рома составил на поднос тарелки с ложками, чашки и кастрюльку, потом сбросил в ведро с педалькой – упаковки, объедки, использованные салфетки; при этом он процитировал реплики двух мультяшных персонажей:

– Чистота – залог здоровья, порядок – прежде всего.

Он отнёс в кухонную выгородку поднос, поставил его вместе с посудой, кроме кастрюльки, в моечную машину и включил её – та тихо заурчала.

А Даша, тем временем, принесла салфетку, намоченную под краном, вытерла ею стол и тоже бросила её в ведро; потом она наступила на педаль и вдруг удивлённо вскрикнула:

– Лома, всё… плопало!

– Как это «пропало»? – не поверил братец. – Значит, под ведром – мусоропровод.

Он переставил ведро на другое место, кинул в него выданную щелью салфетку и нажал педаль; в тот же миг ведро опустело.

– Ого! Они аннигиляцию освоили и внедрили в быт, и даже – в детский сад! – изумился он.

В эту секунду за перегородкой прекратилось урчание и что-то громко булькнуло. Он заглянул в выгородку: в моечной машине было пусто, а тарелки, чашки и кастрюлька стояли на полке на своих местах, на своём крючке висел и поднос.

– Вот это да! – воскликнул паренёк. – Она всю грязную посуду вместо мытья тупо аннигилировала, а потом материализовала туда, где чему предписано находиться. Стоп! А мои ложки где? Куда она их дела?

– Лома, не лугай её. Ложки тут, … на столе. Они… чистые, – сказала Даша и убрала ложки в сумку.

Рома, удовлетворённо хмыкнув, поставил ведро с ягодами в холодильник, затем наполнил графин водой из крана, а Даше вручил небольшое ведёрко. Свои действия он для неё доходчиво прокомментировал:

– Ягода в холодильнике дольше сохранится, не прокиснет; воду возьмём с собой: вдруг ночью захочется пить; а ведёрко – чтоб тебе не бегать по ночной башне до туалета.

Ребятки перешли в спальню и тотчас приступили к ревизии шкафчиков.

Рома сразу же открыл их – все. В них, с его точки зрения, хранилась, в основном, всякая никчёмность. Он так и сказал: