Александр Фридман – Корпоративные хронофаги (страница 40)

– Пойдем! – Я бегу, меня снова кто-то толкает, но я продолжаю нестись вперед. Красные кирпичи закрывают дорогу и не позволяют увидеть, что дальше. Крики пронизывают воздух, и я пытаюсь понять, откуда они доносятся.

Алессио хватает меня за руку, останавливая:

– Я открою ворота собора. Люди не могут выйти оттуда.

Несмотря на взрывы, стены все еще слишком высоки, чтобы перебраться через них. Многие бездомные проводят ночи в стенах собора. Нерон де Лука берет с них деньги и закрывает ворота на ночь, чтобы никто не пробрался туда тайком. Сегодня собор перестал быть убежищем для этих людей и превратился в ловушку.

Я бросаю взгляд на библиотеку. Несмотря на хаос и происходящее вокруг, она все еще цела. Нам нужно помочь людям, погребенным под обломками. Все больше горожан появляется на площади: большинство из них бесцельно бегают кругами, пытаясь найти безопасное место для укрытия. Не могу их в этом винить. Кто знает, может, в каком-то из зданий есть еще бомбы! Остается надеяться, что Тициан уже был дома, когда все это началось. Проклятое Братство Света! Я сжимаю зубы. Вот почему они шатались по городу.

Алессио качает головой:

– Лучше иди в библиотеку и посмотри, все ли дома.

– Ты что, с ума сошел? Я не оставлю тебя здесь одного.

Пусть забудет об этом. Почему именно он должен всегда играть в героя?

– Мы оба останемся здесь.

Его лицо выражает что-то среднее между гневом и страхом, но после минутного колебания Алессио все-таки кивает:

– Но если мы потеряемся, ты сразу пойдешь в библиотеку и закроешься там со Стар и Тицианом. Пообещай мне.

Я делаю глубокий вдох и опускаю голову вниз. Кажется, этого достаточно, потому что глаза Алессио полны решимости. Он не позволит людям умереть в закрытом соборе. Он не может так с ними поступить. Мы локтями проталкиваемся мимо бегущих во все стороны людей. Несколько раз меня кто-то стукнул, и я чуть не потеряла равновесие. Я, невзирая ни на что, проталкиваюсь дальше. Если мы упадем, эти люди просто затопчут нас. Я протягиваю свою руку Алессио и иду за ним, пока мы не добираемся до наполовину разрушенной внешней стены собора. Мы видим чьи-то силуэты, карабкающиеся вверх по разрушенным трибунам. Горожане всхлипывают, пытаясь прорваться наружу. Кто-то с криком падает вниз. Больше я не могу ничего разглядеть, но замечаю других людей, пытающихся выбраться из собора таким же способом. Мы нащупываем путь, прорываясь через пыль и остатки атриума. Как мы и думали, ворота собора закрыты снаружи на несколько замков. Обычно здесь стоят вооруженные стражи Нерона де Луки. Наверное, они уже погибли или просто сбежали, решив не помогать запертым внутри людям. Мы слышим очередной взрыв, и я наклоняюсь, хотя это и бессмысленно. Я смотрю наверх. Арки над атриумом, как ни странно, все еще целы. Террористы, видимо, не осмелились заложить бомбы прямо у выхода. Земля под моими ногами дрожит, и я хватаюсь за ворота, чтобы удержать равновесие.

Объединенными усилиями мы с Алессио отодвигаем засов. Кто-то внутри бьется в деревянные ворота кулаками. Раздаются отчаянные крики. Новая взрывная волна пробегает по площади, и мне кажется, что она идет с южной стороны. Мои руки дрожат от напряжения и страха. Собор уже не такой огромный, как раньше, но даже одного камня, выбитого из стены, будет достаточно, чтобы убить нас обоих. Последний засов отодвигается на удивление легко. Я хочу оттянуть Алессио в сторону, но уже слишком поздно. Ворота открываются, и паникующие люди врассыпную бросаются в разные стороны, унося за собой и меня. Нужно бежать вместе с толпой, иначе мне крышка. Я отчаянно пытаюсь найти Алессио, но не вижу его. Позади меня что-то взрывается. Визг и гром наполняют воздух, и я бегу, чтобы спасти свою жизнь. Молюсь о том, чтобы Алессио не раздавили: остается надеяться, что он вернется в библиотеку и больше не будет пытаться спасти еще кого-нибудь. Это стало бы самоубийством. Поскальзываясь и спотыкаясь, я иду по площади, обхожу огромный булыжник, пытаясь не попадать в поле зрения бегущей толпы. Время от времени я оглядываюсь в надежде увидеть Алессио. Сердце бешено колотится в груди. Крики, рыдания и визг людей заполняют воздух, земля вибрирует под громким топотом бегущих людей. Запах огня и дыма ударяет мне в нос. Из-за взрывов некоторые стены собора горят. При мысли о том, что Алессио лежит где-то там без сознания и тлеет, мне становится тошно, я прижимаюсь к колонне и пытаюсь восстановить дыхание.

Я должна найти его, хотя разумнее было бы подождать некоторое время, пока толпа не разойдется. Осколки камней перекрывают путь к Гранд-каналу, и людям не остается ничего другого, кроме как бежать по маленьким переулкам. Единственный выход находится около бывшего входа в музей. Я стою, притаившись у стены, и мое дыхание и сердцебиение потихоньку восстанавливаются. Тем временем на улице становится очень темно. Только слабый лунный свет и искрящийся огонь на руинах собора освещают площадь. Люди все еще бегут по ней, но я уже не боюсь, что они задавят меня. Там, где недавно бушевала толпа, теперь сидит всего несколько человек, пытающихся залечить друг другу раны. Пьетро пришел на площадь с несколькими помощниками, они принесли с собой факелы. Мужчина приказывает перенести тяжелораненых в больницу. Как он так быстро узнал о происшествии? Неужели взрыв был слышен и в больнице? Я бегу к нему.

– Ты видел Алессио? – спрашиваю я, останавливаясь перед ним. – Он с тобой?

Врач качает головой, наклоняется к женщине и закрывает ее глаза. Пьетро не успел ей помочь.

– Он был с тобой? – Я вижу отчаяние в его глазах и киваю ему. – Мы случайно потеряли друг друга в этой суматохе.

– Найди его! – приказывает мне Пьетро. – Он нам нужен!

– Но Стар и Тиц… – говорю я.

– Библиотека осталась нетронутой! – говорит он мне, не бросая и взгляда на здание. – Найди его и приведи сюда.

– Ладно… – Он еще никогда не говорил со мной так нервно, но подобная ситуация кого угодно заставит переживать. Даже такого мужчину, как Пьетро. Я бегу дальше. Какой-то человек отпрыгивает в сторону, когда я прохожу мимо. Вдруг я замечаю, что он снимает обувь с раненого. В моей голове какая-то неразбериха. Вполне вероятно, Алессио пошел в собор, чтобы посмотреть, может ли он кому-нибудь там помочь. Это было бы очень на него похоже. А еще он мог упасть прямо у двери. Я не должна думать о плохом. Я спокойно выдыхаю, когда подхожу к воротам и не нахожу там его размозженного трупа. Маленькая девочка сидит на ступеньках и цепляется за тело своего отца, который широко открытыми глазами смотрит в небо. Я не могу оставить ребенка одного. Как раз тогда, когда я собиралась успокоить девочку, к нам с криками подбегает женщина. Она вырывает девочку у меня из рук, одновременно смеется и плачет. Она целует ребенка в щеки. Я оставляю их вдвоем, надеясь, что мертвый мужчина не был отцом ребенка.

Я аккуратно нащупываю путь в собор, проходя мимо обломков. Во многих очагах еще горит огонь, призрачно освещая округу. Камни, колонны и части трибун разбросаны повсюду. Недалеко от меня несколько людей карабкаются по руинам. Я выкрикиваю имя Алессио, но не получаю ответа. Задняя сторона собора, как и южная его часть, полностью разрушены, и трибуны свисают с обломков стен. Там никогда никто больше не будет сидеть и наслаждаться сражениями и убийствами. То, что кто-то выбрался отсюда живым и невредимым, – абсолютное чудо. Вокруг меня раздаются стоны и крики. Я помогаю какому-то мужчине вытащить ногу из-под обломков, и он, хромая, уходит прочь. Кто-то хватает меня за плечо, и я поворачиваюсь. Женщина с ног до головы покрыта пылью.

– Моя дочь, – шепчет она, качая головой, и уходит.

Ее платье разорвано и клочьями висит на теле. Остается надеяться, что сегодня ночью с ней не произойдет ничего еще более ужасного.

– Алессио! – кричу я, не рассчитывая на то, что он услышит меня. Потому что я не одна, кто выкрикивает чье-то имя. – Пожалуйста, пусть с ним будет все хорошо, – бормочу я, не зная, кого прошу об этом. Ведь Бог заботится только о своих крылатых детях, а на нас ему плевать.

Мужчина сидит на камне. В его глазах стоят слезы, он держит женщину на руках. Он продолжает нашептывать ей что-то на ухо, хотя она мертва. Именно поэтому, на мой взгляд, лучше не влюбляться в людей. Боль от потери человека, которому ты подарил свое сердце, может быть невыносимой. Мне хватит и любви, которую я испытываю к Стар и Тициану. Больше я не вынесу.

Крыло ангела мешает мне пройти дальше. Оно неестественно вывернуто и зажато между камнями. Вокруг меня люди разгребают камни, вытаскивая раненых и мертвых из-под них. Никто не обращает внимания на убитых ангелов. Что он вообще делал на арене? Я подавляю желание вытащить из его крыла красное перо и иду дальше, пробираясь сквозь руины.

Я сжимаю ладони в кулаки, карабкаюсь по камням и прикладываю руки ко рту так, чтобы получилась воронка.

– Алессио! – кричу я, быстро моргая, потому что дым заставляет мои глаза слезиться. – Алессио! Где ты?

Ответа нет. Это неправильно – жертвовать жизнями невинных людей. Я в отчаянии опускаю руки. Что-то движется в мою сторону. Человек весь в пыли и хромает. Но я сразу понимаю, кто это. Я спрыгиваю с камня и бегу к нему, падаю в объятия Алессио и чувствую, как слезы текут по моим щекам, когда он прижимает меня к себе.