Александр Фомичев – На распутье (страница 45)

Дремавшие дозорные на вышках чуть ранее были сняты из луков верными воинами, под видом торговцев проникшими недавно в город, посему тревогу поднять не успели. Лихой наскок нападавших вышел сколь молниеносным, столь и отчаянным; оставшиеся вне пиршественного дома немногочисленные бойцы Чернобрового, попадавшиеся на пути, вырезались безжалостно. Что и говорить: подоспевший Крылатый ярл с ещё почти двумястами ватажниками обеспечили значительный численный перевес атакующим.

Пернатые воители врывались в украшенные головами коней дома, убивая от мала до велика любого, посмевшего встать у них на пути. Разрозненные очаги сопротивления жестоко подавлялись. Кровавыми реками давеча окрасились улочки Хеддинберга. Впрочем, прошедший сегодня утром получасовой ледяной ливень смыл практически все следы вчерашнего вероломного нападения, оставив лишь кое-где виднеться игриво переливающиеся в слабых солнечных лучиках особо крупные багряные лужи. Ну и страшным, немым свидетельством смены власти в граде служили встречающиеся в переулках то тут, то там бездыханные тела, за ночь неплохо обглоданные местными собаками да крысами. Убрать трупы с улиц до сих пор никто не сподобился. Не до этого было мирным горожанам, предпочитавшим по большей части нынче не высовывать носа наружу из своих домишек, покудова буря не утихнет. А уж пришлым варягам тем более недосуг было заниматься такой ерундой, ведь имелись у них дела куда как поважнее; гульбища по случаю победы над старым врагом шли полным ходом; грех не обмыть, ибо не каждый день подобные долгожданные приятности случаются.

Тем временем слово за головным столом в бражном зале взял Вальгард.

— Я сам, признаться, далеко не сразу поверил в успех нашего прыжка на Хеддинберг. Но нежданно-негаданно пожаловавший ко мне заморский гость был очень убедителен. Хотя, конечно, я сперва решил, что у него в чердаке знатный сквозняк, ибо столь сумасбродного предложения, как напрямки заявиться к Чернобровому в медовую халупу да завалить его там вместе со всем хирдом, я отродясь не слыхивал. Тем более что поначалу ненормальный русич вообще предложил сделать ента в одиночку, попросив лишь докинуть его наглый безрассудный зад до обители Олафа.

Вальгард скользнул задумчивым взором по пирующим Торстейну с Ингемаром и остановил его на Ратиборе. Могучий рус, только что доевший телячью грудинку, так же как и сам владыка Птичьего острова, довольно скромно праздновал одержанную победу над непримиримым вражиной, принявшись без особого энтузиазма макать рыжую бороду в пузатую кружку с медовухой. Похоже, мысли дюжего ратника были заняты чем-то другим.

— И что же заставило тебя изменить своё первоначальное впечатление да согласиться, в конце концов, на столь бредовый план атаки? — Торстейн с интересом воззрился на заговорившего ярла.

— Тому способствовали три довода, — всё так же степенно продолжил вещать седовласый норманн. — Первый, это увесистый мешок с золотом, который Ратибор швырнул к моим ногам. Благодаря его содержимому я нанял с полсотни воинов и прикупил пару быстроходных драккаров, кои сыграли если и не решающую роль, то очень весомую… Особливо в моём тревожном мозгу, ибо убедили, что с таким крепким составом да фактором неожиданности шанс на успех определённо уже имеется. Второй момент, это ты, наш дорогой Лис, — Крылатый с хитрецой зыркнул на понимающе хмыкнувшего в ответ Трёхпалого. — Ибо знал я прекрасно, как зудит у тебя в шароварах при упоминании о возможности вернуть некогда утраченную землицу предков. Конечно, твой ультиматум вмешаться в бойню и ударить конеголовым в спину только при условии, что русич и взаправду сложит бо́льшую часть воинов Чернобрового, мне не очень понравился, но тут всплывает на поверхность третий аргумент, благодаря коему я впервые уверовал в успех нашего, скажем так, крайне бесшабашного мероприятия…

— Ента какой же⁈ — Торстейн Трёхпалый с Ингемаром Востроглазым жадно наклонились к Вальгарду, боясь пропустить хотя бы слово.

— Да такой, что когда я издевательски расхохотался этому рыжему медведю в ответ на его бахвальное утверждение, якобы ему помощь не нужна, ибо он там и в одну ряху ватагу Олафа раскидает, на меня тут же снизошло дивное видение; ентот нахмурившийся берсерк голыми руками показательно разметал как мою охрану, так опосля и всех, кто ринулся на подмогу из ближайшего окружения… Рыл двадцать сложил в одну калитку, и даже, как почудилось, не вспотел. Причём бил явно не в полную силу; старался никого не покалечить, и уж тем более не зажмурить; со стороны это было хорошо заметно, уж поверьте мне, старому забияке!

— Кхы, я слышал данный сказ. Не единожды уже. И сразу по прибытии в твоё селение, брат, и опосля, как обмозговывали детали нападения да хлебали мёд за наш возобновлённый союз, — Ингемар неопределённо фыркнул, после громко рыгнул, а затем с интересом уставился на рыжекудрого богатыря и вальяжно просопел: — Слухай, великан, а какие у тебя планы в дальнейшем? Не желаешь ли ещё булатом помахать? Мы на Русь в набег собираемся вскоре, и мне в дружине такие удальцы-молодцы нужны. По жалованию не обижу. Грабанём пару-другую селений и назад. Сбагрим опосля рабов, меха да по новой к славянам воротимся; тут главное ведь не жадничать да своевременно свалить, покудова русичи не очухались, не собрались да не вдарили в ответку, как, похоже, с Кубальдом Широкоплечим и вышло. Не свезло ему: в хребте — рама оконная, да в башке пустовато; тикану́ть вовремя ведь тоже надо уметь. Ну а ежели Вальгард с Торстейном подмогнут, можно вообще клич по всей Северной земле пустить да легко — не легко, а набрать тысячи три-четыре воинов! А то и пятери́к аль вовсе шестёрочку! Может, даже свезёт, и тысяч семь засранцев наколупаем! Это уже целое войско; сила несусветная! Так вообще могём тогда на твой ента, как его… На Мирград пойти! Выбьем оттудова всех недругов, заодно поживимся знатно да повеселимся! Слыхивал, золотишко у тамошних людишек в избытке водится! Подскажешь ещё на месте, кому там пятки прижечь надобно в первую очередь, дабы выложил без утайки добросовестно нажитое. Опосля поделим всё по-честному: на лакомый кусок от общей добычи можешь точно рассчитывать! Ежели, конечно, твои сведения пользу принесут.

— То есть ты мне предлагаешь ни много ни мало влиться в твою ватагу да начать терзать Русь-матушку, я правильно тебя понял? — Ратибор, впервые за последние часа полтора подавший голос, с нехорошим прищуром буравил сидящего напротив Ингемара мрачным взглядом.

— Ну да! А что тут такого⁈ — с вызовом бросил Востроглазый, хоть смутно и уловивший скрытую угрозу в голосе могучего русича, но под хмельными парами утративший всякую осторожность. — Ты же, как я слышал, давно уже беспутный скиталец! На родных берегах порядочно не был. Близких нет. Как и личного домишки с хозяйством. Проще говоря, бродяга. Не всё ли тебе равно, где злато зашибать да кого убивать аль грабить? У разбойников нет постоянного пристанища. А ты ведь самый настоящий лиходей без роду и племени…

— А не пойти бы тебе, дерьмо ослиное, к ближайшему нужнику да не сигануть ли в него с разбегу глупой плотвичкой? — перебил рыжебородый витязь брата Крылатого ярла. — Глядишь, отхлебнёшь из него добро, тогда и заткнёшься.

— Что ты сейчас сказал⁈ — на долю секунды потерявший дар речи Ингемар, впрочем, быстро пришёл в себя. Спустя мгновение он попытался вскочить с лавки, одновременно хватаясь при этом за висящий на поясе нож. Но осуществить задуманное норманн не успел; Ратибор стремительно перегнулся через стол, сграбастал набычившегося варяга за загривок да с силой приложил физиономией о стоявший перед ним медный кубок, расплющив оный в лепёшку. Ни слова не говоря, Востроглазый закатил осоловелые очи к потолку и грузно сполз на пол. На лбу у него тут же принялась вздуваться здоровенная фиолетово-кровавая блямба.

Оживлённый гомон в бражном зале шустро стих; воцарившаяся зловещая тишина густым туманом повисла в трапезной, не предвещая Ратибору ничего хорошего; сотни глаз яростно разбирали его по кирпичику.

— Всем сидеть! — прервал гневный ропот принявшихся было подниматься данов Вальгард, повелительно рыкнувший на весь праздный дом. Сразу стало ясно, кто в Хеддинберге теперича хозяин; возразить новому повелителю желающих не нашлось; норманны, пусть и раздражённо бурча, опустили свои задницы назад, на скамейки.

— Мой брат первым потянулся за клинком, за что и схлопотал. Не смертельно, к утру оклемается, — Крылатый ярл счёл нужным пояснить разгорячённой общественности свою добросердечность, после чего недовольно уставился на хмурого Ратибора. — А вот тебе, мой дорогой гость, к этому времени желательно уже не быть в Хеддинберге. Ибо Ингемар может начать мстить, а мне только бойни между вами тутова не хватало! Ну а ежели ты его прикопаешь, то сделаешься моим кровником. А нам обоим ента надобно, вражинами становиться? Кнорр я тебе предоставлю, дабы отплыл без препон, куда захочешь. Ты пойми, я тебя не выпроваживаю, но…

— Я всё уяснил, ярл, чай, с печи лишь раз плюхнулся в детстве. Правда, аккурат на маковку. Чуть половицы в хате не прошиб, — огнекудрый исполин ёрнически хмыкнул. — Не изволь беспокоиться; к утру меня не будет в селении. Ну а покамест, — Ратибор не спеша встал и, равнодушно ловя на себе недобрые взоры ещё недавних союзников, нынче уж волками на него зыркающих, неторопливо взял в руки ножны с мечом и вразвалочку пошёл на выход, бросив напоследок через плечо: — У меня тут ещё дельце одно имеется. Надобно разрешить перед отплытием. Старый знакомец проститься желает; грех отказывать в столь скромной просьбе.