Ну что ты, не надо кричать.
Они знают истину, веру и правду,
Но не надежду, любовь.
Мёртвые мыши танцуют ламбаду
И вновь превращаются в кровь.
Мечты
Открыть окошко да проветрить душу!
Закрыть все двери, выходы и рвы.
Пусть воет ветер, пусть бушует стужа,
Ты в отраженье только не смотри.
Увидеть можешь правду ты лихую,
В том отраженье будешь только ты.
Но вынести ты этого не в силах,
К чему бы ни вели тебя мечты.
Кофе
Кофе варится в кастрюле,
Нету турки у меня.
Вот такой вот я любитель
Крепкого, блядь, кофия!
Неизбежность
В одиночной палате спокойно, темно.
Там тепло, одиноко и сыро от слёз.
Там страдают, рыдают и гибнут от боли.
Умирают во сне, словно вши на холсте,
Оставляя лишь пятна на белом покрове.
Пустота, неизбежность нас гложет, гнетёт.
Неизбежно в палате закроют.
Ну а может, всё будет и наоборот:
Без суда, как собаку, зароют.
Хуйня
Хуйня, хуйня, в голове одна лишь хуйня.
У меня в голове столько хуйни!
А у кого в голове нет хуйни, тот сам хуйня в чьей-то голове!
Котейка
Котейка лениво мурлыкал у ног,
Уныло мурлыкал судьбе поперёк.
Котейка уснул, распушая усы,
Котейке мерещились лживые сны.
Котейка проснулся, задёргал ноздрями.
Он лучик весенний хотел уловить.
За окнами всё зеленеет местами,
Настала весна, чтоб его разбудить.
Звонари
Каждому своё: кому пуля, кому петля,
Кому анекдоты на холодной заре.
Но нам ли роптать, унывать и рыдать?
Нам золотом рыжим купола покрывать,
Чтоб звон колокольный по миру разнёсся!
Вот миссия наша, твоя и моя.
Мы все – звонари, над землёй вознесёмся,
Как звон колокольный и капли дождя.
Он придёт
Красные круги на поле вселенского разума,
Словно своеобразное затмение уныния и печали,
Словно чайное дерево, засохшее в стакане таинственных сновидений.
Вон, кто-то проснулся, он придёт за тобой
(время, когда я ещё живой).
Конец
Мы все находимся там, где нас не должно быть
Ни астрально, ни физически, никак!
Нас всех закрыли в полиэтиленовый пакет
И бросили в бурлящую реку жизни и судьбы.
Мы барахтаемся, не тонем, держимся на плаву, как можем,
Изо всех сил, но кислород однажды закончится.
А дальше известный, неизбежный и безудержно остервенелый
