Горе от ума!
Нет таланта, ладно,
Что-нибудь родим.
Что-нибудь напишем,
Слепим, сотворим.
Было б вдохновенье,
Было б озаренье,
Было бы мгновенье и растаял дым.
Парадокс
В перенаселённом мире каждый одинок.
Такой вот своеобразный парадокс закономерности.
Никто
Человек по имени Никто
Идёт нигде, шагая ниоткуда.
Он никуда однажды не придёт
И ничего нигде он не увидит.
Ему никто не скажет ничего,
Его никто не примет, не обнимет.
Быть может, кто-то где-то ждёт его.
Он отраженье ваше не покинет.
Изречения
Мне не нужны ничьи изречения.
Я сам чьё-то изречение!
Взгляд
Я не могу смотреть в глаза, что в отражении:
Подлее взгляда в этом мире нет.
В нём что-то кроется, причина раздражения.
Он виноватый, в том сомнения нет.
Он – угнетённый, словно зверь на плахе,
Побитый, словно одинокий пёс.
Словами не могу я описать причину.
Он что-то мерзкое собою в мир принёс.
Люди
Люди-деревья – ужасные, как холодильник.
Они обвивают меня своими ненасытными, липкими пальцами.
Но я с гордой улыбкой прохожу мимо,
Наступая на ветвистые цепкие руки.
Ох уж эти нелепые, странные люди!
***
За мгновение до смерти
В шалаше мясном,
Словно в старой киноленте,
Мы нашли свой дом.
Во вселенском кинотеатре
Уж премьера завершилась,
Занавес, аплодисменты.
Время прекратилось.
Оно
Оно, расплывчатое и слюнявое, бежит по лужам.
Оно бежит и улыбается, как будто завтра не наступит никогда.
А ты сидишь и пердишь на газете.
Твое солнце смеётся густыми лучами и пахнет копченым минтаем
и пивом.
Скоро оно придёт.
Любимому городу
Город, в котором я вырос, я называю Быдлоград.
Край непуганых идиотов и охуевшего быдла.
41-й
Смертей больше, чем в лесу деревьев,
Материнских слёз – чем капель дождя.
Шёл 41-й. Великая война.
Мёртвые мыши
Мёртвые мыши в ангаре смеются,
Ты их не заставишь молчать.
Мёртвые мыши танцуют на блюдце, 
