Александр Фесенко – Легкомысленные заметки на полях Достоевский "Подросток" (страница 2)

В отличие от «официального комментатора», ни идей «… роли дворянства в период всеобщего разложения старых устоев…»; ни «В центре внимания писателя – духовная опустошенность, цинизм, разврат, алчность, жажда денег и их власть в современном ему мире (при проклятом «царизме» – А.Ф.).»; ни «… идея Ротшильда стала ведущей в формировании идеи центрального героя романа…»; ни «… идейно-художественного исследования того «химического разложения», которое постигло общество и человеческую душу", – ничего этого в романе я не увидел, этого там нет.

Точнее: в том или ином виде и контексте намёки на кое-что из подобного есть, но их место – как, например, место описания прекрасной зари над Куликовым полем в условном рассказе о Куликовской битве: очень далеко от основного содержания рассказа, но для «настроения» – может быть в самый раз. Более того, «заря» даже уводит от сути: «прекрасное» и сеча, кровавая человеческая мясорубка…

Фёдор Михайлович, традиционно, – о человеке, о его внутренней наисложнейшей психологической «кухне», «продукты» которой (как и сама эта кухня) и явлены в романе. Внешние условия, в той или иной композиции и соотношении их проявлений, присутствовали всегда и не являются у писателя определяющими. Они лишь фон, не более.

Среди прочего, по-моему, неожиданная и точная иллюстрация известных разногласий Достоевского с Белинским и его лагерем: последний сразу понял родившийся великий художественный талант, прочитав первый роман «Бедные люди», и надеялся, что Достоевский будет раскачивать и обличать «помещичье-дворянскую власть «проклятого царизма» и православную религию, как «опиум для народа». А Достоевский оказался непоколебим: и беды человеческие не от власти, а от самого человека, прежде всего, и православие для него – «праздник души в мире бездушия» (по Марксу). На том и стоял всю жизнь, только укрепляясь в своей вере со временем и с жизненной мудростью.

3. Собственно – о Подростке и… Ницше

«Центральная фигура» романа – сам Подросток (19 лет), но, считаю потому, что роман, собственно, является его дневником, в котором он довольно последовательно фиксирует факты, связанные с его «вступлением во взрослую жизнь»: свои эмоции, понимания, реакции, осмысления и суждения. Здесь действительно можно говорить о проведенной Достоевским линии «отцов и детей»: что творится в голове довольно образованного Подростка с «тяжелым» детством (воспитывался практически в интернате со всеми вытекающими) при его столкновении с реалиями «практической жизни». Это интересная линия, достойная особого внимания.

Подросток проходит, как бы, квест, где ему, чтобы стать человеком («благообразным») нужно обойти некоторые искушения: не свалиться в бесовство (кружок нигилиста-социалиста Дергачёва), миновать «искушение Ламбертом» (законченный подлец-аферист), не попасть непосредственно в лапы космоэроса (Ид), как это произошло с «двойником» Версилова (другая форма бесовства), – и много чего ещё.

И что интересно: важную роль в успехе прохождения этого квеста сыграла и инфантильная идея фикс мальчика – «идея Ротшильда». Это несколько парадоксально, но сама эта идея – это тоже форма «бесовства», будь она доведена до логического «практического вызревания»: испытав массу унижений в детстве и переживая комплекс неполноценности, «брошенности» ребенок в своих фантазиях вырабатывает идею о том, что любой ценой (даже нищенством) станет богат, как Ротшильд (подпольный), но не ради денег, а ради «могущества»; это могущество ему надо не для того, чтобы его реализовать (мстить, роскошествовать, демонстрировать его и т.п.), а для того, чтобы ВСЕГДА чувствовать свое превосходство (тайное) над любыми людьми (обидчиками, естественно) и обстоятельствами от ощущения того, что благодаря своему богатству (тайному, опять же) он может всё и «может всех», не реализуя при этом своё могущество практически: достаточно самого ощущения… Вот такая вот фантазийная психологическая защита и компенсация детских травм, очень характерная для любого подростка в самых различных, конечно, формах-идеях. Идея Ротшильда – лишь одна из таких фантазий, но Федор Михайлович «вычленяет», «специфицирует» эти фантазии с хирургической точностью и являет нам как характерный элемент подростковой психики вообще.

Опять же – «легкомысленная интуиция»: «идея Ротшильда» – интересный компромиссный симбиоз в голове юноши идеи «порочности богатства» (всегда – воровство) и стремления к «благообразию»: стать богатым, но не пользоваться богатством непосредственно, физически, а то и раздать, «потом» …

И ещё. В голову «легкомысленно» приходит интересное, опять же на уровне интуиции, ощущение: феномен Подростка вполне мог рассматриваться Достоевским в качестве некоей иллюстрации того, почему молодежь склонна скатываться в бесовство «нигилизм-социализма», он же сегодня – «либердизм», (как бы в продолжение предыдущего романа «Бесы») – новомодные, отрицающие «отцов», такие «хорошие» и многообещающие идеи для людей в психологическом состоянии «сделать всё лучше и «правильней» любой ценой», наперекор «предкам» (самоутверждение неофита в жизни) + отсутствие собственного практического жизненного опыта и достаточно глубокого понимания собственных «знаний» или элементарный их дефицит – именно та щель, в которую сквозняк этого бесовства и врывается…

Цитат из романа. Как бы – «вообще»:

Так вот, серьезно укоренившись, эта идея (идея Ротшильда), в частности, сделала невозможным скатывание Подростка в дергачёвщину, помешала и влиться в ламбертовщину – уж больно сопутствующие этим формам бесовства обстоятельства противоречили его «основной идее». «Однокоренным» с идеей Ротшильда является и сформировавшееся отношение Подростка к женщине, что, в частности, спасло его от судьбы «двойника Версилова».

И навсегда останется загадкой: как во всём этом можно увидеть именно «язвы капитализма и загнивающего помещичье-дворянского строя» или «… роль дворянства в период всеобщего разложения старых устоев…». Ведь именно «идея Ротшильда» подростка приводилась советскими критиками в качестве как бы доказательства этого.

Подросток, конечно, центральная фигура в том смысле, что роман – это его дневник. Центральная, но не главная, каковой я «легкомысленно заметил» князя Версилова – «внебрачного» отца подростка. Он – основной «враг» и предмет острейшей, истосковавшейся «до дна» сыновьей любви Подростка.

***

"Подросток"

Основная идея Подростка – «идея Ротшильда» – излагается в романе весьма подробно устами самого Подростка. Первое впечатление – инфантильная глупость, юношеские грёзы… Но вдумчивое «перепрочтение» заставляет изменить мнение: среди детских соплей начинают проглядывать «повороты мысли» и группирование этих «поворотов» в нечто общее, намекающее даже на зачатки реальной философской системы. Может, не случайным совпадением стало зарождение идеи великого философского романа «Так говорил Заратустра» через несколько лет после публикации романа «Подросток» (начало 80-х; «Подросток» опубликован в 75-м). Правда, «Заратустра» опубликован в 85-м, а перевод «Подростка» на немецкий – в 86-м. Это не гарантирует того, что Ницше не был знаком, по крайней мере с отдельными частями «Подростка», до публикации его перевода.

Удивительно также и то, что стиль изложения «идеи» в «Подростке» местами очень напоминает удивительный стиль «Заратустры». Собственно, вдруг возникшее ощущение, что я уже где-то что-то похожее читал, и натолкнуло меня на эту параллель с Ницше. Скорее всего именно параллель, при которой линии не пересекаются, но близки друг к другу. Значит, «дух времени» был такой и его чувствовали глубокие мыслители того времени весьма близким образом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.