Не на пристань ли идёте?
Если так – нам по дороге.
Мне туда, сказал Гриневский,
друг на яхте капитан.
Тут совсем уж осмелел я:
друга звать, наверно, Греем?
– Нет, не Греем – друг земляк мне,
жили в городе одном.
– Ну а где же Грей, скажите?
– Стал давно пенсионером,
приглашал на дачу, кстати —
угостить хотел вином.
– А Ассоль – она с ним рядом?
Грей тогда нашёл к ней ключик…
– Да, – кивнул Грин головою, —
друг без друга – никуда.
И добавил: пишет сказки
и воспитывает внучек,
и гуляет вечерами
на Приморском иногда.
Мы на площади просторной,
здесь и весело, и шумно.
Бард какой-то под гитару
про любовь поёт свою.
Для экскурсии по бухтам
предлагается всем шхуна,
но никто не предлагает
посетить мне Лисс, Гель-Гью…
Грин, точней сказать, Гриневский,
уловил мой взгляд печальный
и сказал: мы можем с вами
совершить сейчас круиз.
Попросить могу я друга,
и на яхте мы отчалим.
Аполлоновка, поверьте —
это тот же самый Лисс.
– Правда, – с грустью произнёс он —
изменилось побережье…
Новостройки к акведуку
прижимаются тесней.
Всё же, если присмотреться,
виды все остались те же —
дряхлый лодочник всё тот же,
что в Гринландии моей.
Посетим мы непременно
(наша встреча чем не повод?)
Каламиту, это рядом,
и конечно, Херсонес.
Не ищите Зурбагана,
больше свой цените город.
В переулочки вглядитесь —
здесь достаточно чудес.
Грин сказал, что он немало
миль проплыл, земель протопал,
много мест прекрасных видел…
Каждый край – неповторим.
Но ему всё время снился
в синих бухтах Севастополь —
самый лучший город в мире.
И конечно, снился Крым!
Закурил романтик трубку
и пропал, исчез в тумане…
Я искал его на яхтах,
а потом махнул рукой.
Нет, меня не обманул он —
