Покорила Одиссея
тихой бухты красота;
тонкий лирик Федосеев
посетил сии места.
Здесь поэзия повсюду,
отдыхает здесь душа.
Живописцы на этюды
утром к башенкам спешат.
Снова всматриваюсь в лица
балаклавцев дорогих
Кто они? Они – счастливцы,
есть история у них.
Балаклавцы не якуты,
им нужды в алмазах нет —
драгоценны скалы, бухты,
мыс Айя и Фиолент.
Яхты, ялы взгляд ласкают —
их у пирса целый ряд.
Балаклава – не Ла Скала,
но здесь свой амфитеатр.
Балаклавцы – это смелый
и отчаянный народ:
рыбаки и виноделы,
может быть, наоборот…
Вряд ли стоит удивляться,
что Гомером край воспет.
В балаклавца ткните пальцем —
он окажется поэт.
Ступени
Георгиевский монастырь и его крутая лестница к морю оставили во мне сильное впечатление. Тут же видел я и баснословные развалины храма Дианы. Видно, мифологические предания счастливее для меня воспоминаний исторических
Давно этот берег знаком мне,
и сказано много о нём.
Кто был здесь, конечно, запомнил
и спуск, и тяжёлый подъём.
Смотрю на замшелые камни:
А вдруг приоткроется нам,
где Пушкин мог думать стихами
и где находился тот храм…
Но камни молчат полусонно,
ответы давать не спешат.
Не только тот храм «баснословный» —
загадки таит весь ландшафт.
И кажется мне сновиденьем
часовенка, скальный навес…
Считал ли наш классик ступени?
Навряд ли. Здесь столько чудес!
Как важно, дождавшись момента,
себя так настроить суметь,
что можно на кряж Фиолента
глазами его посмотреть.
Увидеть всё то, что он видел,
не раз повторив следом: – ах!
И вдруг так случится, что выйдет
навстречу мне древний монах.
Он вспомнит, как Пушкину Саше
показывал эти места,
Но где же был храм, не подскажет,
закашляет… и неспроста.
Лишь молвит: непросто с богемой
ходить было мне по горам…
Устал от ступенек ваш гений,
ему и пригрезился храм.
Взятие высоты
Вверх по склонам покатым,
вижу я там и тут, 
