и уточнить про время года
в России – милой мне стране.
И мне ответил оператор
(шутник, а может, новичок):
у нас, конечно, не экватор,
но летом солнце как реактор;
зимой плюс тридцать – «парничок».
Я удивлён: а где морозы?
И где же свист февральских вьюг?
– Ещё ты вспомни про берёзы,
что летом в речке моют косы…
Россия – это пальмы. Юг.
– А как же лёд, коньки, салазки
и в даль зовущая лыжня?
В ответ я слышу: это сказки.
Для лыж песок на трассе вязкий,
лыжня та в Африке нужна.
Там на горе Килиманджаро
(о ней писал Хемингуэй),
весь собран снег земного шара.
– Неужто всё перемешалось?
И не узнать страны своей.
– Про земляничные поляны
забудь скорее, астронавт.
Реальность – джунгли и бананы,
и вместо белок обезьяны
на ветках ищут провиант.
Не воробьи, а попугаи
сейчас вовсю плодятся тут.
– Меня такой расклад пугает.
И по прилёту, полагаю,
Тамтамы в руки нам дадут.
– Да, экипаж ваш ждут сюрпризы,
уж слишком долгим был полёт…
А человечеству был вызов.
И сообщал же телевизор,
что потепление грядёт.
Держались стойко, как могли мы,
но ось земная, вот напасть,
качалась, словно ветвь оливы.
– Я понял, что сменился климат.
– Не только климат: люди, власть.
То наводненья, то пожары,
те беды все не сосчитать.
Не устояли и державы.
И знать никто не мог, пожалуй,
к какому берегу пристать.
И не один уже оракул
про апокалипсис вещал,
Один из них беду накаркал.
– Ну а народ?!
– Народ поплакал
и приспосабливаться стал.
– Скажите, разве нет надежды,
что восстановится среда?
– Есть дендропарк на побережье,
и всё! Того, что было прежде,
уже не будет никогда.
– Какой кошмар! Невообразимо…
И так повсюду?
– Так везде.
– Скажите, ладно… К чёрту зимы!
А есть ли водка в магазинах?
– Остались точки кое-где.
– Ещё вопрос, совсем немножко
