Александр Федоренко – На звездных крыльях Времени. Обратный отсчет (страница 7)

Жека понимает — растет среди летчиков полка, боевое мастерство, вырабатывается спокойствие, уверенность в движениях и правильность действий. И ему тоже следует этому учиться, впитывать чужой опыт как губка. Он-то носит погоны не новичка, и если летает сносно, то стреляет не очень.

Но вот и аэродром, истребители заходят на посадку, и благополучно приземляются. "Илы" же летят дальше на свой. Напоследок ведущий их группы передает:

— Благодарим за хорошее прикрытие! Сопровождение провели хорошо и со своей задачей вполне справились.

Помнится, тогда Жека улыбнулся — вот и первый боевой вылет состоялся, теперь начнутся настоящие военные трудобудни. И тут же впервые появилась мысль — а как же он вернется в свое время? Если уцелеет, конечно, в горниле войны…

Затем было несколько разведывательных вылета в составе звена, но в основном комполка ставил его в барражирование над аэродромом. Постепенно Жека вливался в коллектив, привыкал к новому быту и жизни. Вечерами отужинав, однополчане направлялись в землянку третьей эскадрильи. Оттуда, то и дело раздавался дружный смех. Жеке, пояснили, что снова придумал какую-нибудь шутку, любимец полка — Вася Пантелеев. И он тоже шел уда вместе со всеми послушать парня. Нрава тот оказался веселого, сам по себе неунывающий, и шутил он беззлобно. А разрядка нужна всем.

… Второй, по-настоящему боевой вылет, запомнился тем, что погиб его боевой товарищ — Сергей Андрианов. В тот раз тоже, вылетели сопровождать штурмовики. Взлетели парой — ведущий — ведомый, за ним поднялись в воздух, остальные восемь самолетов эскадрильи. Хоть в ней и числится двенадцать боевых машин, две из них всегда остаются для штабных нужд.

Жека с комэском летели первыми, за ними два звена, в каждом по четыре самолета. Тогда в сопровождение, выделена только первая эскадрилья, у остальных иные задания: — разведка, и прикрытие наземных войск. Несколько километров вполне безопасного лета, по ходу эскадрилья подхватывает, девятку взлетевших штурмовиков, и, занимая разные высоты, начинала их сопровождать.

Евгений посмотрел вперед — под крылом мелькает водная гладь — пересекли линию фронта. В небе никого, умом он понимал — желательно никого не встретить, но руки чесались. Да и облака тоже могут скрывать вражеские самолеты. Тем не менее долетели без помех, это уже начинало казаться легким заданием, но на подлете к вражескому аэродрому, все пошло не так гладко.

Видимо у фашистов, имелись наземные разведчики, которые успели предупредить о большой группе советских самолетов. И немцы успели взлететь. Едва ли не всем имеющимися самолетами, да и зенитным огнем, начали обстреливать еще на подлете, а не во время выхода на цель.

— Командир слева восемь "худых", как понял? — Внезапно доложил Андрианов.

— Справа столько же — это Семен Петраков.

— Вижу — отозвался комэск. — Внимание всем! Первая четверка прикрывает "Илы". Вторая связывает боем сто девятые, что слева, и оттягивает их в сторону. Мы попробуем взять правых сверху. — И уже Жеке: — "Полосатый" не отставай!

— Есть не отставать.

Евгений добавил тягу, потому что самолет командира, вдруг резко вильнул и рванул вверх. Жека устремился за ним, но на всякий случай, оглянулся назад и обмер — на них неслась четверка немецких истребителей. Он видел их впервые, но опознал сразу. Они вывалились из-за тучи, и как по писанному, тут же атаковали.

Прикрывать его было некому, достаточно одной прицельной очереди — и он пылающим факелом понесется вниз. Реагировать нужно мгновенно.

— На "хвосте" четверка "мессеров" — передал он комэску, предупреждая товарища, и вцепился в рычаги, стараясь как можно скорее выполнить маневр.

— Уходим на вираж и разворот. Ели не успеем в пике.

— Понял.

Жека налег на ручку управления, и на рычаги рулевых тяг, понимая — если опоздает, подставит бок, и ни какие виражи тут не помогут. А его задача не только уцелеть, но и устроить карусель, ни дать, ни одной неприятельской паре проскочить. Да, вот она, много раз проигранная в уме ситуация — да на деле все не так просто…

Завертелось, левый — правый вираж, бочка, горка, спираль — только успевай вертеть головой, да по возможности оценивать ситуацию. Да еще все время помнить, что это не просто воздушный бой, а прикрытие. В бешеном темпе, с неимоверными перегрузками, удалось развернуться, и пойти в лоб. Теперь главное было, быстро поймать в сетку прицела контур вражеского истребителя и дать залп. И сразу же убрать палец с гашетки — боеприпасы нужно беречь.

Небольшой доворот, и вновь огонь, и так пока они идут на сближение. Преимущество "Лавочкиных" большая дальность стрельбы, и то, что они немного выше летят. Атаковать всех сразу возможно, но только если это бомбардировщики, летящие в плотном порядке, а тут четыре юрких истребителя…

Жека вдавил гашетку, особо не надеясь на попадание, а стараясь принудить немцев к маневру, разбить их четкий порядок. Первые выстрелы, действительно поумерили пыл немецких летчиков, и они тут же начали маневрировать. Евгений дал полный газ, одновременно стреляя, и заваливаясь на крыло, а дальше волнение его оставило, начался азарт.

Закружилось круговерть, где фигуры пилотажа, сменяли одна другу, и спина сразу стала мокрой, и Жека даже закусил губу, выкладываясь по-полной. Самолет казалось, сейчас развалится на части, но Жека понимал — надо вертеться. Ведь если ведущего прикрывает он, то на помощь ему самому, никто не придет — у пилотов эскадрильи есть чем заняться, и им самим нужна помощь. В общем "полосатый Лавочкин" вертелся как угорелый, совершая немыслимые пируэты, виражи, и перевороты.

Задача ведомого прикрывать ведущего, не дать вражеским истребителям зайти ему в хвост, или выйти на линию атаки. Но бой по-сути новичка, против четверых противников, это само по себе уже приговор, а Жека не старается уйти. Он должен связать их боем, задержать, помешать планам. Это в данном случае и является его боевой задачей. Комэск, выбрал определенную тактику, и даже если не согласен с этим, Евгений как ведомый, обязан следовать за ним.

А "Илы" тем временем, перепахали все, что было под ними, так что от немецкого аэродрома осталось только воспоминание, и уже выстраивались для возвращения "домой". Стрелки-радисты, помогали истребителям прикрытия, как могли, поливали огнем из пулеметов, попадающие в сектор обстрела, "мессеры".

— Соколы, идем домой — передал их комэск — давайте отрываться.

— Оторвешься тут — подумал Евгений — их в два раза больше, и они не простачки…

Но вот один "мессер" задымил, клюнул носом, и объятый пламенем устремился к земле. Второго поджег Антон, а с оставшейся парой, разобраться было уже проще. Еще пару скоростных маневров, и враг начал нервничать и допускать ошибки. Одного они вдвоем с комэском, расстреляли так, что крыло, отломалось в воздухе. Второй был и так с пробоинами, и выстрелы спаренных пушек, разнесли его, чуть ли не на куски.

Теперь можно было выручать товарищей бьющихся в неравном бою, но сначала Яманов, помня об основном задании, скомандовал:

— Сокол11 и Сокол12 ведите Илюшины домой". Остальным — стянуться в группу. Как поняли?

— Командир, но как же, вы? — Не выдержал Леня Амелин.

— Справимся. Выполняйте. Как понял?

— Понял тебя хорошо. — Вынужден был согласиться тот.

Жека отметил как Амелин и Саркисян, полетели вмести с "илами" а вторая пара их звена, оказалась буквально в шквальном огне. Как ни крутились летчики, как не маневрировали, а виражный истребитель остается виражным — в основном бой идет на виражах. Вот задымил "Лавочкин" Адрианова, они с комэском не успели прийти на выручку, и уши резанул крик:

— Сокол 9 уходи в пике!

— Серега сбивай пламя!

Жека хотел заорать — катапультируйся, но вовремя опомнился и крикнул:

— Серега прыгай!

Но летчик самолет почему-то не покидал, может, был ранен, а может фонарь заклинило? Жеке было некогда смотреть, ведь немцы уже дырявили ведомого Андрианова.

— Командир, бери Семена в пару, он сам не продержится, а я смогу — передал он.

— Понял. Сокол10 пристраивайся ко мне!

Они разлетелись в разные стороны, и Евгений, словно вскипел гневом. Он слился со своим "Лавочкиным" воедино, чувствовал машину как свое тело. И словно своим телом Жека ощущал, как в фюзеляж впиваются первые пули, но машина все еще надежна, все еще в строю. И он выжал из нее, все, на что она была способна. А при удачных моментах, он коротко огрызался, экономя снаряды, в глазах темнело от перегрузок, но Жека напрягал пресс, и это помогало. Круговерть и свистопляска усиливалась, а у него в голове крутилось:

— Для достижения внезапности атаки, необходимо максимально и грамотно использовать: солнце, облачность, дымку, фон местности и мертвые секторы обзора противника.

Ни о какой внезапности не могло быть и речи, но часть этого всего, он и старался применять, невзирая на численное превосходство противника. Пушки выплевывали металл, порция за порцией, но результат пока оставался нулевым. Жека уже весь взмок, сам чудом уклоняясь от прямых попаданий. Наконец гнев сменился на холодную ярость.

— Гады!!! — Заорал он, и вдавил гашетку, стреляя холодно, и расчетливо.

Вокруг кипели яростные схватки, но "мессеры", это не "фоккеры", уступают "Лавочкину", во многом. Поэтому, даже сражаясь всемером, против четырнадцати неприятельских истребителя, советские летчики держались на равных. Но держались из последних сил.