Александр Федоренко – На звездных крыльях Времени. Обратный отсчет (страница 9)

Изучив карту, Евгений отправился перекусить — хочешь-не хочешь — есть надо. В еде Жека не привередничал, летчиков кормили неплохо, и что главное всем натуральным — никаких вредных добавок и прочей гадости, что нет-нет, да попадались в его время.

За час командиры надумали внести в задание коррективы, и вызвали снова. Уже не его одного. А комэска, Амелина, и комэска третьей эскадрилии — Федра Семенова.

— Значит так соколы мои, задача такая — полетите втроем, под прикрытием третьей эскадрилии. В районе нужного квадрата, — комполка посмотрел на Семенова — твои уводят за собой, истребители противника — а они, как показали предыдущие попытки проникнуть в квадрат — появятся. Ваша тройка в это время проникает на эту территорию, и… Разлетается. Идете тремя направлениями, опасно, но у одиночных самолетов, больше шансов. Все понятно?

— Так точно.

— Тогда проработаем детали…

… Евгений спешил к старту, слегка перевозбужденный, но затем взял себя в руки, и успокоился. Хотя некоторое волнение конечно присутствовало. Перед вылетом, вместе с техником Николаем, перепроверить самолет. Надеть парашют, шлем, перчатки, и полезть на крыло, дело недолгое.

— Ну все Егорыч, я погнал…

— Ни пуха…

— От винта!

Николай убрал "башмаки" из-под шасси, Евгений влез в кабину, запустил двигатель, и, закрыв фонарь, принялся выруливать на взлет. Разбег, и вот он в воздухе. Взлетел немного тяжеловато, но быстро учел, что вес увеличился, и взяли с тал делать круг над аэродромом, дожидаясь товарищей.

Далее взяли нужный курс, и полетели как в начале войны — звеном из троих самолетов, которые правда прикрывала, целая эскадрилия. Лететь майским, солнечным днем было как-то особо радостно. Облаков, почти нет, вокруг бескрайняя синева, и, кажется, что нет никакой войны, никакого врага на родной территории. Если конечно не смотреть на истерзанную землю.

Хоть летели и вместе, Жека периодически крутил головой, посматривал назад, и по сторонам, особенно на редкие облака, и в сторону солнца, хоть это и слепило. Сумей он зарядить свой телефон, да возьми с собой некоторые шнуры, так еще и музыкой, себя бы обеспечил, после некоторых переделок…

Вот и линия фронта, доворот, и, не долетая до нужного квадрата, им троим, необходимо снизиться и начинать фотосъемку.

— Все — передал Антон — разлетаемся, и соблюдаем радиомолчание. Как поняли?

— Понял хорошо — иду вниз. — Передал Евгений.

Он отжал ручку управления, и, сбросив скорость, устремился вниз. Спокойно как на тренировочном полете, уменьшил обороты, и пошел над деревьями, с максимально уменьшенным звуком от самолета. И далее летел, едва ли не подстригая верхушки, особо рослых лесных великанов.

— Что же вы тут так скрываете? — Все время думал он. — Как это выяснить по-тихому?

Жека старался не вести самолет над открытой местностью, но летел так, чтобы просматривать дороги, железнодорожные ветки, и даже реки. Он высматривал уже не вражеских позиций, а немецкие колоны, что двигались к фронту. Искал он и аэродромы, где фотографировать, было опасно, но такие сведенья были особ важны, и он рисковал.

Окраска самолета помогала, быть не так заметным — одно слово — маскировка. Тут некстати пришла мысль:

— А где в годы войны использовался его "Лавочкин"? На каком фронте? Когда был выпущен? Где хранился после войны? До Победы было еще два года, и, не зная как попасть в свое время, его задачей было еще и сохранить свой "Лавочкин". Хотя может и стоило как-то выяснить — когда его выпустят с завода, на самом деле, и обменять. Возможно угробив свой самолет — чтобы не было двух единиц вместо одной, в одно, и тоже время.

Внизу проносились лесополосы, поля, и вкрапления озер, среди них дороги и села. И вдруг неожиданно, как иногда бывает, распахнулся вражеский аэродром.

Евгений понял — у него есть только пара секунд, затем его обнаружат, и откроют зенитный огонь. А там и истребители появятся…

— Наглость — второе счастье — решил Жека. — Ну что пожелаю фрицам приятного аппетита…

Евгений начал снимать самолеты и технику. Медленно и тихо, явно не с намереньем атаковать, советский самолет, появился над немецким аэродромом. Он покачал крыльями, одновременно выпуская шасси. Огонь не открыли. Мимолетный взгляд вниз — "Хейнкели", но необычные, не только сто одиннадцатые… Среди них есть и истребители и штурмовики, хотя эта самолетная марка в основном используются как средние бомбардировщики. Если бы не радиомолчание, Жека сразу передал бы такие сведенья.

— Все пора уходить, теперь вся надежда на мощность мотора и, на удачу. А еще на слово, которому еще в детстве научила бабушка. Слово, произнося которое пуля пролетит мимо, а нож пройдет вскользь, и самое главное, нападающий вскоре откинется. Но это в единичном случае, а тут…

Но Жека все равно заорал:

— "А… ра" — убрал шасси, и продолжая орать увеличил тягу, потянул рычаги рулей высоты, налег на ручку, и дал газ.

Две секунды, и аэродром взорвался зенитными залпами, а по полю уже шли на взлет, Не 100. Пролетал, так чтобы взлететь, никто не успел, и быстро ретировался. И Евгений, автоматически повел самолет так, будто сидел в кабине реактивного СУ, а когда опомнился, было уже поздно. Но за аэродром он все-таки вылетел. Теперь кто первый наберет высоту, и у кого больше скорость, тот и в дамках.

Переворот, полный газ, и Жека полетел в немецкий тыл, потому что зашел на аэродром с Юго-востока. Один Не 110, все-таки увязался за ним. Еще бы советский истребитель новой разработки — сбить или посадить такой, точно получить железный крест.

— Ну ладно — сам нарвался — разозлился Евгений — посмотрим кто, кого?

И потянул ручку до предела, так же рули высоты — в крайнем положении.

— Давай дорогой ты мой истребитель — крикнул он своему самолету — выдержишь, обещаю, на капремонт поставлю…

Мертвая петля, ее завершающая фаза, и "Лавочкин" в удачном положении. Жека на миг, вдавил гашетку, и… О, какая удача, похоже убил своего противника. Теперь домой, не проверяя, куда рухнет немецкий самолет — таких неподтвержденных сбитых, у него уже много.

Он обогнул засекреченный квадрат, и, сфотографировав по пути передвижение войск противника, пошел в сторону линии фронта. Выполнив задание, с легким сердцем, можно было возвращаться обратно. Но для начала нужно найти своих, которые где-то сражаются. Но связаться с ними, пока не увидит, Жека не рискнул — могли обнаружить, а у него важные вселенья.

Некоторое время он рыскал, но безрезультатно, и решил возвращаться сам.

Встречи с вражескими истребителями он избежал, видел группу летящих "Юнкерсов", но приказ был четким — в бой не вступать, и при обнаружении летящих вражеских самолетов, на скорости уходить. Так он и делал, но практически рядом с линией фронта, заметил воздушную схватку.

В этой воздушно карусели, Жека опознал, еще не виденные им вживую, "фоккеры", которые гоняли пару "Яков". "Фокке-Вульф 190", был и так серьезным противником, а тут имело место, еще и численный перевес. Этот немецкий истребитель, насколько было известно, вообще задумывался как штурмовик или ночной истребитель, но немцы использовали его и днем, очень активно. На нем стояло пулеметно-пушечное вооружение, подставиться под которое — означало быть сбитым.

А тут четверка "фоккеров", как хищные птицы, устроила охоту на пару Як 1, уступающих немецкому истребителю в скорости, времени набора высоты, и прочности. Хотя вооружение тоже имели пулеметно-пушечное. В "яках" сидели явно не асы, а вот немецкие летчики, имели хороший боевой опыт и навыки.

— Не могу не вмешаться — зло процедил Жека, набирая высоту, и выполняя горку.

Он увеличил скорость, спеша помочь, ведь ни то, что минуты — секунды играют немаловажную роль. У него преимущество, о нем пока никто не знает, и если немецкие и советские истребители, успели выстрелять, часть боезапаса, то у его "Лавочкина" тот был полным. Евгений, выдохнул, надавил на ручку, и, переместив рули высоты, ринулся вниз, положив палец на гашетку.

В голове четкая мысль — стрелять нужно в жизненные места самолета, то есть: мотор, бензобаки и экипаж. Так же Жека четко усвоил — внезапное, стремительное и дерзкое нападение морально подавляет противника. Вызывает у него растерянность, не дает возможности подготовиться для отражения атаки и, как правило, приводит к уничтожению…

Словно сколол или кречет, низринувшись вниз, Жека зашел в хвост, ближайшего "фоккера". Пушки выплюнули снаряды, раз-другой, и немецкий истребитель, утратив часть обшивки, загорелся. А Евгений довернув и чуть отрегулировав рули высоты, открыл огонь по ведущему пары.

Немецкие летчики не разобравшись сразу, что он всего один, начали делать маневры уклонения и ухода. Старались маневрировать, делая боевую восьмерку — вираж влево — вправо, заваливаться на крыло, и наращивая скорость отвернуть или набрать высоту. Пилоты "Яковлевых", тоже не сразу уловили изменения, но разобравшись, постарались уйти на боевой разворот.

Втроем, атаковать трех противников, куда проще — шансы равны. Совместно удалось пожечь еще одного, и, оставшись вдвоем против трех, немцы поспешили ретироваться. Преследовать их не стали — "яки" были потрепаны, а у Жеки, было основное задание — привести "домой" результаты аэросъемки, не на что, не отвлекаясь.