Александр Фадеев – Мануловы путешествия (страница 46)

По-моему скромному разумению, родитель, у которого трехмесячный ребенок, свободное время отдает сну или домашней работе. Хотя, я думаю, семья, состоящая из бывшего министра культуры и племянника старого не-еврея Маимаца, не бедствовала. Глажка, стирка и уборка – занятия, поглощающие остатки сил и времени от ухода за ребенком, им не досаждали. Для этого есть слуги.

Кэтина, заметив жгучий интерес к своему творчеству, загорелась желанием немедленно продемонстрировать картины собрату по профессии (Настя намекнула, что тоже балуется красками). Местной художнице и в голову не могло прийти, что краски могут быть не только водяными и масляными, но еще и цифровыми. Лоториня-то имела в виду, что ей при разработке сайтов тоже приходится подбирать цветовую гамму, приятную для заказчика, но бывшая печатная ведьмочка поняла ее по-своему. Я не стал разубеждать Кэтину, благо она своим приглашением сняла мою головную боль – куда отправить Настю, чтобы мне спокойно поговорить с Раскуном.

Лоториня с радостью приняла приглашения, только пристально посмотрела на меня перед уходом. Осталось непонятным: что же она хотела сказать этим взглядом? Считает, что появление Кэтины – ловкий ход с моей стороны, чтобы от нее избавиться? Или намекнула взглядом: "Будь славным мальчиком в мое отсутствие – веди себя хорошо?"

Если верно первое утверждение, то Настя скоро утвердится в мысли, что стала для меня обузой. Подумает, что я использовал ее для возвращения в родной Норэлтир, а теперь она не нужна.

– А разве это не так? – угрюмо спросил внутренний голос. – Ты сейчас ломаешь голову – придумываешь, чем бы ее занять. Понимаю – любовь, но это будет потом, когда наступит мир, и мы победим, но сейчас-то девушка тебе мешает?

– Чушь! – возмущенно ответил я. – Могу привести тебе те же самые аргументы, что приводил Ресею, когда тот не хотел жениться, мотивируя тем, что, мол, не сейчас, Отечество в опасности, нет времени для сердечных дел. Есть конкретная проблема – разговор с глазу на глаз с Раскуном. Любой человек, включая Ролана, Ресея, Эрпу да даже Традорна будет там лишним. Настя уже не раз демонстрировала гибкий ум, сообразительность и решительность в критической ситуации. Не нашу ли…, хм…, не наш ли пышный хвост она вытаскивала из имперского зоопарка, смело пробравшись во дворец? Так что не надо мешать кислое с горчим – ее совет и присутствие мне необходимы, но только не при разговоре с Раскуном. Не станет он откровенничать при лоторине, замкнется в себе.

– Посмотрим, – миролюбиво закончил диалог внутренний голос. – Мое дело предупредить.

С уходом Кэтины и Насти в комнате стало заметно тише. Даже маленькие Сергей с Раслуной прекратили беготню и уселись с игрушками где-то под столом. Правда, время от времени кто-нибудь из них "случайно" трогал мой шикарный хвост. Я шипел на них, они испуганно жались к ногам Роланы, но глаза выдавали маленьких негодников – дети твердо уверовали в то, что дядя Сергей добрый, и он с ними только играет.

Я направился в министерство внутренних дел. Ролана сказала, что Раскун сам изъявил желание занять свой прежний кабинет: "Привык я к нему, зачем мне роскошные апартаменты во дворце", – саркастично улыбнулся бывший президент ДРН. Императрица упрек в словах уловила, но проигнорировала. Она все еще дулась на бывшего соратника за его колебания – выполнять данное много лет назад обещание или проигнорировать это требование и оставить пост главы государства за собой.

По пути мне вспомнилась одна важная мысль, посетившая меня в тот момент, когда мы с Настей спасались с тонущей яхты. Надо заскочить к Традорну, пока снова ее не забыл.

В кабинете Главкома мы расстелили подробную карту побережья Норэлтира. После ее тщательного изучения я все-таки смог показать то место, где мы "высадились" на берег. Старый вояка пришел в неописуемый восторг, узнав какие сокровища хранятся в трюмах адмиральской яхты, точнее в ее оружейной комнате. Автоматы, пулемет, боеприпасы и гранаты вилянгского производства станут настоящим подарком для наших инженеров-оружейников. Мы не будем забивать себе голову международным авторским правом (здесь такого термина еще и в помине нет!) и просто восстановим чертежи по готовым образцам. Раз уж местные мастера научились собирать магазинные винтовки, то уж производство автоматов и пулеметов они подавно освоят. Адаптируем технологии, упростим конструкцию, подгоним системы измерения на станках (вдруг такая же проблема, как и на Земле: в Европе сантиметры, а в США дюймы) – вот имперская армия и получила автоматы и пулеметы.

Радостное возбуждение Традорна я уничтожил одним словом:

– Время!

Главком погрустнел. За оставшиеся один или два месяца физически невозможно наладить крупное производство. Максимум чего мы сможем добиться – это пара-тройка опытных образцов, собранных вручную. Полноценного перевооружения войск не получится. А один "Манулий батальон", который, конечно же, первым получит новое стрелковое оружие, войну не выиграет…

– В любом случаем, наши боевые пловцы поднимут с затонувшей яхты все, кроме самого корпуса, – отрезал Традорн. Подумав, добавил. – Хотя корпус тоже может представлять интерес для наших кораблестроителей. Все поднимем.

Ого! У нас уже и боевые пловцы есть! Хм, а военная мысль Норэлтира и без моего участия движется вперед. Если бы только они узнали о нависшей угрозе со стороны Вилянги раньше! Тогда бы не стали тратить время и силы на глупый конфликт в Зарундии, а готовились бы совсем к другой войне.

– Могли и раньше узнать! – язвительно заметил внутренний голос, – если бы шпионов не проспали. Друг за другом, поди, во все глаза бдели, а то, что обе страны наводнены желтолицыми чужеземцами, прохлопали!

– Фу, что за ксенофобия, дружище?! – с отвращением укорил я невидимого собеседника. – По соображениям политкорректности надо говорить…, – а вот это проблема. Какое придумать слово, чтобы потом не коверкать язык?

Думал, что после "афроамериканца" меня сложно удивить, но страны развитой демократии пошли дальше: уже всерьез обсуждают проблему слов "папа" и "мама". По их мнению, они унижают достоинство человека, намекая на его половую принадлежность. Скоро, очевидно, примут единое обращение, например, – "существо". Так и вижу несчастного младенца, который пытается старательно выговорить свое первое в жизни слово, а его родители яростно спорят, кого же из них он имел в виду.

Так что не стоит умножать сущности, но будем уважать противника – пусть будут вилянгцы, как и были до этого. Не думаю, что замполитам стоит заострять внимание на цвете кожи наших врагов. Норэлтир – страна монокультурная, зачем нести в этот мир ужас национализма? Кстати, на соседнем континенте я ни разу не слышал слов "бледнолицые", "светлоголовые" или чего-либо подобного. Или тамошнее население, как сейчас принято говорить, толерантно, или агрессоры не считают необходимым подводить под захват чужих территорий религиозную или националистическую базу.

– Замполиты? – эхом повторил внутренний голос. – Откуда они здесь?

– Куда же без них? – удивился я. – Времена, когда полководец лично выступал перед войском с зажигательной речью перед боем, канули в лету. Армии гигантские, театр военных действий огромен, да и некогда офицерам выступать перед солдатами – командовать надо. Этим должны заниматься специально подготовленные люди. Идеологическая накачка – это важнейший элемент боевой подготовки.

– Чего же мы упустили его во время войны с Советом? – хитро спросил невидимый собеседник.

– Какой был в этом смысл? – ответил я. – Наша армия и так превосходила республиканскую по всем статьям, кроме численности. Сидела в глубокой обороне за стенами бастионов. Снабжение налажено – боец сыт, одет, обут и доволен жизнью. Армия и так пребывала в полной уверенности в нашей победе. Сейчас ситуация иная.

– Какая?

– А такая! – рявкнул я. – Сейчас нам придется убеждать не только солдат, но и себя в том, что наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами! Конечно, о замполитах пошутил, но институт офицеров по работе с личным составом жизненно необходим. До каждого солдата надо донести четкое осознание того, что грядущая война будет радикально отличатся от предыдущей. Отсидеться за высокими стенами не удастся – враг придет в каждый дом. Вилянгцы идут сюда жить – нет у них другого выхода из-за сильного демографического давления. Будут потери, будет кровь, но мы не собираемся сдаваться!

– С броневика слезь, – кротко попросил внутренний голос. – Побереги силы для митинга. Меня-то зачем агитировать?

И, правда, чего это я так разошелся?

– А это ты перед встречей с Раскуном волнуешься, – все так же спокойно пояснил мой собеседник.

В точку попал! Мысли о толерантности, политкорректности и замполитах вертелись в моей голове по дороге в министерство внутренних дел. Мы распрощались с Традорном, и я отправился к бывшему президенту ДРН. Внешнее спокойствие не соответствовало тревоге, терзавшей душу. Будет ли Раскун, ставший нашим союзником под давлением обстоятельств, служить Империи с полной отдачей?

– Это ты себя назвал обстоятельствами? – ехидно спросил внутренний голос, – ты ж его давил.

Оставил этот выпад без ответа.