Александр Евдокимов – Правдивая странная ложь (страница 25)
– Что?! Ещё?!
– Нет-нет-нет-нет… всё хорошо!…
– Тогда слезай, сползай… твоя очередь парить.
– Сейчас… холодной обольюсь, а ты тащи свою п-пи-и… с-слю-у…
н-на полок…
Они со смехом поменялись местами.
– А где веник? – села на лавку Адна.
– Я в тазик его положила. Ой, хорошо!…
– Да же лучше, чем коньч-ш…? – пролепетала, не открывая глаз
Адна.
– Да-да… тут всегда хорошо!… А с ними?… Ха-ха!… то коньч-ш-ш, то ни коньчш-ш – о себе только думают. Ха-ха!… ох-да…
Ариадна открыла глаза и взяла веник.
– Даже если и приплываешь в картине репинской несколько раз подряд к бережкам орга-а… зма-зма и… всё по-раз-з… зма-зма… м-ма-ара-а… зма-зма… У тебя было так?
– Не зна-аю… наверное, иногда не успева-аю… н-не-э… зна-зна-зна…
Адна медленно встала, распрямилась и завалилась мягко на живот подруге, разбросав по её телу волосы.
– Ай, разда-авишь!…
– А когда у вас в животике кто-то жить будет?
– Не знаю.
– Ты что ничего не знаешь? – и она приподняла голову, и залепетала сладко – по-детски. – Ни тут, ни здесь! – И она быстро чмокнула мягкими касаниями губ пупок и лобок.
– Ай, дура, щекотно! – согнулись ноги у незнайки, и она задохнулась от грудного смеха. – Перестань прикалываться, а то сейчас вылетит из меня всё, что выпила и съела! Адна, не могу уже!
Ариадна выпрямилась, закрыла глаза, и, глубоко вздохнув, резко выдохнула! и задержала дыхание! и расслабилась на несколько секунд!…
Уста тоже с облегчением вытолкнула из себя измучивший её смех и получила наслаждение невесомостью среди бесконечного космоса Вселенной в маленькой баньке…
– Адна, у тебя такая красивая грудь…
Ариадна открыла глаза.
– А у тебя какая?!
– Не знаю, – она села, – смотри… разве, такие растопырки, понравятся им?!
– Что – комплекс? В этой бане две груди и они обе Миссиськи всей Вселенной, глупышка!
– Да?! Но тогда не две, а четыре.
– Ну, конечно!
– Но у тебя они какие-то розовые…
Адна взяла ковш.
– Ты на что намекаешь?! Да мы тебя не парили ещё! Ложись пока на живот, во-от! Металл при нагревании расширяется! Сейчас я поддам… Вам!…
– А при чём здесь металл?
– Как причём?! Железы-железо… Осторожно!
Пар рванулся из печи! И мгновенно охватил всё пространство, толкаясь-ругаясь в клубах, провернулся и замер-завис очень плотно.
– Во-от! Сейчас! Уста, сейчас!
Веник начал хлестать и пробегать-гладить нежную кожу, неся под собой горячую воздушную подушку и пропитывать тело духом своим берёзовым, а затем, ветвь берёзы, вошла в этот процесс ладонью и начала трястись, щипать и шлёпать – до боли!…
– Всё, хорошо! Ой, хорошо!
– На спинку ложись.
Августа перевернулась, радуясь вновь таким блаженным мгновениям августа.
– Лупи по тише, Адна, я тебя жалела, – буркнула она и закрыла глаза.
Ариадна склонилась над ней и тихо опустила свои губы на её уста.
– Адна, что с тобой?
– Я хотела сказать – прости, если было больно, – улыбалась над ней Ариадна.
– Да, ну тебя! Всё хмель ещё не вышел! Давай париться, – ребятам уже пора идти…
– Я только попросила прощения, всё! Поехали!
Веник не сёк, а растаскивал жаркий пар по всем впадинкам и лишь изредка легонько шлёпал.
– А мне в Сочах, вообще, не понравилось, – легко работала с веником Адна, – а тебе?
Уста кивнула, не открывая глаз.
– Погода была говно, я согласна: ни моря, ни загара.
Веник укрыл лицо Августе и тихо пополз по всему её телу к ногам, изредка исполняя в ветвях вибрацию.
– А мне как-то, ни загар, ни море, ни… и вот здесь не торчали, – в это мгновение, рука с веником была над тем местом, где не было ничего кроме чубчика, и пальчик нечаянно, но точно сориентировал – где.
У Августы, от щекотливого касания, пробежали лёгкие судороги в животе и ногах.
– Адна! – не открывая глаз, шикнула она, – перестань прикалываться, у меня такой сон!…
– Уста, а чубчик тебе уже подбрить надо…
– Что за внимание у тебя сегодня ко мне?! Почему ты меня рассматриваешь?!…
Веник сполз на колени.
– Не знаю… всю жизнь вместе паримся, но лишь сегодня у меня такое?!…
– Какое?
– Дурачусь!… Ха-ха… ох!…
И она склонилась и чуть проникла к устам желаний – Августа вздрогнула, – в одно мгновение оттолкнула от себя её губы: и лицо, и веник, и плечи и всё тело! которое расхохоталось, и… отлетело к противоположной стене.
– Ну, напились! Совсем что ли! – Уста села на полок и бросила с обидой, – у тебя, что с головой?! Как наркоманка… а этим ты не балуешься? А девица?! Или ты, ой! Адна, ты не лесбиянка?!… розовая грудь…
Та покачала отрицательно головой и села, как стояла, на лавку.
– У тебя она такая же – розовая и распаренная….
– Подружка, что случилось? Милая моя, я же знаю тебя всю жизнь! Ну, извини, если я тебя обидела!