Александр Евдокимов – Правдивая странная ложь (страница 27)
– Не знаю… может быть ты и права, давай шашлык жарить.
– Не знаю, не знаю,… заладила, давай выпьем… ну, а сон свой хотя бы знаешь, хоть что-то помнишь?
– Какой сон?!
Они встали, потянув за собой стаканчики.
– За которым ты в баню пошла, – наигранно-злобно выбросила Адна, – пошла в баню!
Уста рассмеялись у Августы.
Они соприкоснули тела питейной тары, окунулись взглядами – выпили, присели, взяв по шампуру, и затеялись испеканием.
Костёр вкусно шипел.
Вино растекалось в сознании до абсолютной искренности.
– Да, ты мне весь кайф обломала… такой сон!
– Ты тоже…
– Я?!… да ну тебя, с твоим веником-обломщиком!
– Отнюдь, он, наверняка, наполнял и дополнял твой сон.
– Он отвлекал и мешал! Мэа! – настояла на своём обладатель сновидения, и показала язык.
– Ну, ты у меня полу-учишь! Я тебе покажу-у язык! тоже!… Ты рассказывать будешь, или мы мясо сюда пришли жрать?!
– Сильно интересно?
– Очень…
– В общем, это короткий фрагмент нашей первой любви и последней, надеюсь…
– Не каркай!
– Мэ-а! – опять Уста бросила язык на уста, – …это все наши первые прикосновения осознанно направленные для возбуждения – наша нежность, и наша ласка к друг другу. А поскольку они первые, то они более яркие, чувственные… Тут же рядом пылкая внутри себя борьба – «а можно, а нельзя», и от этого весь трепет такой искренний, что более высокого чего-то я просто не знаю… и это для меня бесценно! К тому же главное событие этого периода – мой первый поцелуй!… Где-то в это же время… в августе… и это вдвое дорого девушке с именем – Августа. В воспоминаниях мне очень приятны эти моменты, но во сне! Я просто плыву! Кошмар, что рассказываю!… Ой, ужас – вино ударило… ха…
Костёр потрескивал, на его уже никто не обращал внимания.
– …а сегодня этот сон опять посетил меня и… усилился с сегодняшней реальностью: там, в финале, Аввакум, не спящей мне, шепчет что-то, касаясь моих губ своими… ну, учил в то время целовать: Уста, раскрой уста»… Уста, раскрой уста»… а сегодня в это время с действительным прикосновением сказал моё имя и, представляешь – совпало прошлое с сегодняшним днём, но… но он меня разбудил… хотелось плакать.
Осенний день захлопал банными листьями, зашумел голосами в едкой парной, и обронился там же водяной прохладой на тёмные пахучие доски: из ёмкой посуды, как из ведра – лишь брызги!…
– Какая ты счастливая! Ой, мясо! Вот это приход! Мясо сгорело!
– Чёрт с ним! Ты знаешь, я не знаю, на какой уровень выросли бы наши отношения?! Хотя они у нас очень высокие, если бы не было у меня одного чёрного дня в том же дорогом мне августе…
– Что?! Изнасилование?!
Они обе, будто обожглись от костра – вскочили.
Августа поперхнулась.
– Откуда известно?!
– А что для девушки ещё?…
Адну прервала Уста.
– Ну, ну-у… аборт!
– Ах, да! – согласилась Адна. – И что же?…
– Первое.
– И ты молчала?!…
Адна швырнула свой шампур в костёр.
– Бедная, ну ты же моя подруга! Уста… кто эта сволочь?!
В бане заскрипели двери.
– Девочки!
В проёме торчала голова Кума.
– Вот она, – едва слышно произнесла Августа.
– Ш-штто-о-о?! – у Адны глаза полезли на лоб от крика.
Сработала сигнализация авто.
– Не понял? Видно, что ли?
Дверь захлопнулась.
Адна выхватила шампур у Усты и он распорол угли костра.
– Да, нет, милый: у вашего брата всё подобрато! Мы слушаем тебя. – Ариадна отключила сигнализацию.
Дверь едва приоткрылась, и оттуда показались три глаза и три по полрта: головы предстали на обозрение косо.
– Малышки, рыбу не пугайте рыбакам! Погуляйте по полянке, но только не далеко… мы хотим из парной – и сразу в речку сигать.
– Ладно!
– Не напугайте никого! Тушканчики…
– Не напука-аем! Нет! Через костёр и в воду! Тушкой н-н-ныкь! и чики!… Хи-хи…
Девушки рассмеялись и тихо пошли: банька удалялась за их спинами, а берег, справой стороны, вёл подруг и тенистой водой укрывал откровения.
– Вот и покушали… а давай вино возьмём? – остановилась Уста.
– Вот и попили, – потянула её под руку Адна, – уже прыгают.
Они прислушались.
Каждая белая задница неслась с криком «а-а-а!», и затем звучал громкий всплеск, с блаженным «о-о-о!»!
– Ну, сейчас-то рыба вся от страху в сети шарахнется, – сыронизировала Уста, – кого боятся? чего боятся?!
Они вновь рассмеялись и двинулись дальше.
– Ой, смотри! Помнишь, – Адна указала пальцем на большое лежащее дерево, – ну?! Очень давно мы здесь его вытаскивали из воды?! И кричали – «бурлаки!», «бурлаки!»!…
– Да, да помню! и мы вытащили его!
– Да, а давай Уста посидим на нём, как тогда, по бурлачим, по судачим…
– Хорошо. Здесь мы уже никому не мешаем принимать контрастные ванны!
Они вкарабкались на него и сели.
– Какое большое… – Адна легла, широко обхватив тёплый ствол, и приложила ухо к дереву. – Как мы его тогда таскали?… и зачем?… А зачем?! действительно…