Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 60)

Под впечатлением от западного изобилия и роскоши российские воры в законе стремились распространить свое влияние за пределы страны. Первые попытки наладить преступную деятельность за рубежом предпринимались с конца 1970-х гг., а после падения «железного занавеса» и разрешения свободного выезда за рубеж в 1991 году поток воров в законе на Запад стремительно усилился. На чужбине они организовали преступные группы, которые брали под контроль отдельные районы или сферы экономики. Наиболее многочисленными среди них были отечественные преступные группировки в США и Израиле. В некоторых случаях они соперничали с местными криминальными сообществами и оказывали значительное влияние на преступную среду отдельного района или страны в целом. На Западе их называли «русской мафией», хотя в их числе были выходцы из различных национальных территорий бывшего Советского Союза.

Среди советских преступных диаспор в западных странах больше всех выделялась воровская группировка в США. Она получила мировую известность не только благодаря своей криминальной деятельности, но и широким освещением в культуре и американском кинематографе. Впервые воры — выходцы из Советского Союза появились здесь в середине 1970-х гг. После принятия поправки Джексона — Вэника к закону о торговле в 1974 году в США упростился въезд советских евреев. Именно такой путь проделал «родоначальник русской мафии» на американской земле Евсей Агрон. Он несколько раз представал перед советским правосудием за разбойные нападения, хищения и мошенничество, пока с первой волной евреев-переселенцев не эмигрировал в США. Он обосновался в Нью-Йорке в бруклинском районе Брайтон-Бич. Советские евреи поселились здесь тесной коммуной, названной ими Маленькой Одессой. К началу 1980-х гг. русскоязычное население этого района насчитывало порядка 50 тысяч человек и продолжало стремительно расти.

Из числа эмигрантов Евсей Агрон сформировал первую в США преступную банду с советскими корнями. Она делила преступные рынки с итальянской мафией, совместно проворачивая крупные махинации. Как и коллеги из Cosa Nostra, русские банды не останавливались перед запугиванием и убийством своих врагов, хотя их жестокость и беспощадность имела узкую направленность. В 1990-х гг. в отчете прокуратуры Калифорнии отмечались насильственные методы работы русской мафии: «Члены российских организованных преступных групп прибегают к насилию, но насилие обычно применяется по особым причинам, таким как устранение конкуренции и информаторов или наказание тех, кто скрывается с деньгами. Они очень похожи на Cosa Nostra, а не на уличные банды, применяющие неизбирательное насилие».

В окружении Агрона росли новые криминальные авторитеты, которые за его спиной создавали свои преступные империи. Таким был Давид Богатин и его соратники, которые предложили итальянской мафии присоединиться к бензиновой афере. С 1982 года в штате Нью-Йорк налоги на бензин стали собирать с оптовых поставок заправочным сетям, а не с продаж на бензоколонках. С помощью подставных компаний-однодневок русские бандиты обходили налоговые правила и за счет махинаций получали громадные доходы. Часть прибыли отходила итальянским мафиози в обмен на покровительство и безопасность. Поступления от топливной аферы стали второй строчкой в бюджете Cosa Nostra после доходов от торговли наркотиками. Узнав о бензиновой махинации, Агрон пожелал прибрать ее к рукам, чем вызвал недовольство основных получателей топливной ренты. В 1984 и 1985 г. он стал жертвой нескольких покушений, последнее из которых завершилось убийством первого вора на американской земле.

После смерти Агрона русскую мафию в США возглавил его последователь Марат Балагула. Балагула происходил из Оренбурга, куда его семья была эвакуирована из Одессы во время Великой Отечественной войны. В Соединенных Штатах он оказался в 1977 году и вскоре стал влиятельным преступным авторитетом. На его пути к власти встал другой эмигрант из Советского Союза Владимир Резников. Последний устроил стрельбу по офисному зданию, принадлежавшему Балагуле, а в июне 1986 года в одном из ночных клубов на Брайтон-Бич приставил к голове своего соперника пистолет и потребовал крупную сумму наличности. На следующий день, прибыв за суммой выкупа, Резников был застрелен на парковке убийцами, подосланными итальянской мафией по сговору с Маратом. Устранив конкурента, Балагула развернул преступную деятельность: основной доход приносили мошеннические действия с кредитными картами. Его сдал властям один из деловых партнеров, сотрудничавший с Секретной службой США. Преследуемый полицией Балагула бежал за границу. Его поймали в ФРГ в 1989 году, экстрадировали в США, где приговорили к длительным тюремным срокам.

Преступные дела на Брайтон-Бич продолжали многие известные преступники советского происхождения. Разрозненные остатки банды Марата собрал под свое начало Борис Найфельд — бывший телохранитель Агрона и Балагулы. Совместно с напарниками из итальянской мафии он занимался контрабандой наркотиков, пока его не арестовали по обвинению в наркоторговле и отмывании денег. В 1992 году на Брайтон-Бич появился один из лидеров российской организованной преступности Вячеслав Иваньков по прозвищу Япончик. Его банда занималась вымогательством, рэкетом, решением конфликтов между бизнесменами и криминальными кланами. По информации из западных изданий, он фактически возглавил русскую мафию в США. Пример Иванькова показал, что отечественная преступность за рубежом продолжала сохранять связь с воровской средой на исторической родине. После распада СССР и открытия границ эта связь стала еще более тесной.

История воров в законе выглядела как распространение эпидемии, которая одну за другой захватывала новые земли. Зародившись в лагерях и колониях, воры вышли за стены исправительных учреждений, проникли в политические институты, подчинили целые сферы экономической жизни населения. Мало того, они перешли границы сопредельных государств, пересекли океан и развернули преступную деятельность на новых территориях. Недаром символом итальянской мафии является спрут, который способен намертво хватать щупальцами добычу и высасывать из нее все соки. Подобно этому морскому животному, воровская каста показала свою цепкость, жизнеспособность и изворотливость. Она пережила все исторические катаклизмы, хотя и изменилась до неузнаваемости внешне.

17. Криминальная культура, жаргон и привычки

Субкультура преступников возникла и развивалась вместе с криминальным сообществом. В преступных группах целенаправленно культивировались нормы, ценности, видимые признаки и привычки, которые поощряли преступную деятельность и объединяли ее участников вокруг незаконных целей и планов. Криминальный образ поведения наложил неизгладимый отпечаток на речь, внешний вид, изобразительную культуру, лирику и другие стороны жизни преступного сообщества. Каждый аспект, от самоназвания и языка до увлечения игрой и горячительными напитками, претерпел сильное изменение, чтобы соответствовать уголовным понятиям и правилам.

Имя преступника («погоняло») является важным атрибутом, указывающим на его принадлежность к криминальному миру. Оно практически всегда присваивается после выбора преступного пути или в местах лишения свободы. Ранее в местах заключения бытовал обычай имянаречения. Через некоторое время после появления новичка в камере один из сокамерников выкрикивал в окно, чтобы все заключенные слышали: «Тюрьма, дай имя!» После этого новичку давалась кличка, исходя из его внешних данных (рост, цвет волос, конституция тела и т. п.), личных качеств (темперамент, черты характера, интеллектуальный уровень и т. п.), социального положения (национальность, место рождения, принадлежность к клану и т. п.) и просто на основе переделанных имени или фамилии. Кличка идентифицировала уголовника в криминальной среде и давала первое представление о его способностях, ярких чертах и характеристиках.

Наиболее часто при наделении прозвищем использовалось правило видоизменения настоящих имени или фамилии преступника. Так, Кузнецов становился Кузнецом, Петров — Петриком, Зятьков — Зятьком, Никонов — Никоном, Габелашвили — Габелой. Имя уголовника зачастую используется в качестве добавления к уникальной части клички: Витька Малина, Санька Монгол, Юрка Картавый. Редкие имена часто сокращают и используют как полноценную кличку: Тариел сократился до Таро, Самвел — до Само, Рафаэль — до Раф. Фамилии и имена могли сильно переосмысливаться, чтобы в итоге стать прозвищем. К примеру, основа фамилии Христофоров повлияла на появление клички Воскрес, а кличка Джем образовалась от сокращенного имени Евгений.

Некоторые прозвища отражали характерные внешние особенности их обладателей. Клички Косой, Кривой, Рыжий, Губошлеп как раз запечатлели физические данные этих людей. На смуглый цвет кожи указывали воровские клички Гудрон и Джексон. Чем сильнее физические отличия бросались в глаза, тем у них больше шансов найти отпечаток в преступном имянаречении. Так, вору в законе Амояну в ходе медицинской операции вставили в голову металлическую пластину, после чего к нему приклеилась необычная кличка Киборг. Прозвище могло появиться даже на основании речевых особенностей его обладателя. По этому принципу криминальный авторитет Николай Акопов получил прозвище Колик Туда-Сюда за свою привычку часто повторять эту присказку в разговоре.