Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 57)
Описанные традиции и обычаи определяли ключевые события в жизни вора, в то время как повседневный быт также изобиловал разнообразными ритуалами. Особенно наглядно они проявлялись в лагерях и колониях. Здесь каждый шаг заключенного определялся выработанными годами правилами поведения. Поступление на зону, проживание в камере, прием пищи и многое другое сопровождались отдельными ритуальными действиями. По прибытии на зону впервые новичок проходил процедуру «прописки», в ходе которой авторитетные заключенные расспрашивали его о жизненном пути, а также подвергали различным издевательским или унизительным испытаниям. По итогу новичку определяли статус в преступной иерархии, набивали татуировку и присваивали кличку. «Прописка» была характерным явлением в колониях для несовершеннолетних и отчасти влияла на их дальнейшую судьбу.
В зависимости от положения заключенного в тюремной иерархии определялось его место обитания в камере. Самое престижное место, у окна в противоположном углу от туалета, занимал вор в законе или «смотрящий» за камерой. На соседних местах проживали криминальные авторитеты из его ближайшего окружения. Центральное пространство камеры занимала основная масса заключенных, которые хотя и почитали тюремный закон, но не имели цель посвятить свою жизнь воровскому делу. У туалета и двери ютилась самая бесправная и забитая часть арестантов — опущенные. Обычай распределять тюремные блага и тяготы среди заключенных согласно их криминальному статусу стал универсальным правилом и надолго укоренился в тюремной практике. Это проявлялось в условиях несения трудовой повинности, наполнения и расходования общака, приема пищи, сна и отдыха и многих других вопросах.
Преступная иерархия не ограничивалась делением всего криминального сообщества на воровскую касту и остальных уголовников. Основная масса преступников также имела свою структуру и разделялась на несколько групп, «мастей», отличавшихся численностью, выполняемыми задачами и статусом. В зависимости от того, насколько определенная группа была близка к вершине преступной пирамиды, в ней преобладали функции власти или подчинения. Как правило, прямые помощники воров в законе имели значительную власть в воровском сообществе, а в отдельных случаях даже могли замещать воров и принимать за них важные решения. В то же время рядовые уголовники лишь выполняли поступавшие указания и целиком подчинялись вышестоящим воровским чинам.
Верхней прослойкой между ворами и остальными уголовниками выступали блатные, или блатари. Они выполняли задачи, поставленные перед ними ворами в законе, и контролировали преступные дела на вверенной им территории. Требования к кандидатурам в «блатную масть» оставались высокими, к примеру, было необходимо неукоснительно соблюдать воровской закон. Но по сравнению с ворами в законе допускались некоторые послабления: солдатская служба в армии и работа на рядовой должности в местах лишения свободы не всегда порочили биографию блатного. На зоне в его обязанности входило поддержание порядка и материального снабжения уголовного контингента. На воле ему доверялось управление криминальным сообществом в городском районе, отдельном городе или регионе страны.
В свою очередь, состав блатных также был неоднороден. В их рядах выделялись положенцы и смотрящие. На первых воры «полагались» при руководстве крупной территорией или местом заключения, например, городом, лагерем или тюрьмой. Вторые «смотрели» за порядком на менее крупных территориях: районах города, лагерных отрядах или тюремных камерах. Они могли управлять преступным сообществом на закрепленных за ними участках в отсутствие вора в законе, к примеру, когда вор выходил на свободу или шел на этап. В этом случае в их руках сосредотачивалась вся воровская власть. Особенное место среди блатных занимали пацаны — преступники молодого возраста. Воры заботились о привлечении в криминальную среду новичков, поэтому активно поощряли молодых уголовников. Пацаны помогали ворам и взрослым блатным поддерживать воровские порядки. По мере приобретения преступного опыта они могли стать положенцами и кандидатами на воровской статус.
Основной контингент уголовников состоял из преступной масти «мужиков». Они представляли собой людей, осужденных впервые, которые в надежде на досрочное освобождение избегали конфликтов, работали в лагерях и колониях, добросовестно соблюдали лагерный режим, хотя и сторонились открытого сотрудничества с лагерной администрацией. После отбытия срока они рассчитывали вернуться к обычной жизни. Воры и блатные видели в них серую массу, которую использовали в своих целях для пополнения общака и решения насущных задач. К примеру, во время лагерных беспорядков по приказу вора пацаны не пускали мужиков на работы, насильно спаивали и провоцировали на драку. Для ускорения досрочного освобождения мужики могли записаться в активисты, вступить в секции самодеятельности заключенных, начать сотрудничать с лагерной администрацией, что сразу перемещало их на ступеньку ниже в преступной иерархии.
Активистов, перешедших на сторону администрации, называли козлами. В местах заключения они трудились на должностях завхоза, коменданта и других работах, считавшихся унизительными в воровском мире. Они состояли в секциях самодеятельности по поддержанию дисциплины и порядка, контролю за выполнением заключенными санитарных норм в исправительном учреждении или других кружках самоорганизации осужденных. Активная трудовая и общественная деятельность позволяла им получать тюремные льготы и претендовать на условно-досрочное освобождение, амнистию или помилование. Козлы вызывали отвращение у приверженцев воровских понятий. Они выступали объектом для насилия и нападок, однако благосклонность и поддержка лагерной администрации сдерживали воровской произвол. Козлы находились на таком уровне неприязни, что само слово «козел» считалось недопустимым оскорблением. По этой причине даже игра в домино с таким названием на зоне именовалась по-другому — «сто одно».
Ниже козлов в преступной иерархии находилась лишь каста «опущенных». В эту категорию попадали стукачи, доносящие лагерной администрации на других уголовников; крысятники, укравшие имущество у других заключенных; фуфлыжники, не отдавшие карточные долги; насильники, совершившие действия против половой неприкосновенности, особенно в отношении детей и подростков; сотрудники правоохранительных органов и их родственники, которые по каким-либо причинам не были отправлены в отдельные места заключения; другие арестанты, которые в силу физических или психических особенностей не считались ровней основному контингенту осужденных. Включение в ряды низшей преступной масти происходило после обряда «опускания», в результате которого жертву избивали, совершали над ней акт мужеложства и, как правило, наносили татуировку. Опущенные выполняли самую грязную работу, запрещалось прикасаться к ним, брать у них из рук вещи, есть и пить из одной посуды. Они влачили свое бренное существование вечно и не могли перейти в другую масть.
Наряду с перечисленными группами преступников некоторые из них выполняли вспомогательные роли и потому получили отдельные криминальные титулы. Среди них выделялись шестерки, громоотводы и быки. Первые занимались повседневными вопросами по указанию уголовников из крупных мастей: убирали мусор, стирали одежду, собирали деньги, доставали сигареты и алкоголь, трудились на зоне за своих патронов, выполняли другие рутинные дела. В обязанности шестерок входили также охрана и защита воров в законе. С таким расчетом в число телохранителей набирали контингент с опытом работы в охранной деятельности. Громоотводы также выполняли функцию защиты воров с той разницей, что они защищали от обвинений правоохранительных органов. Громоотводы брали на себя всю вину за преступления, совершенные их патронами. Они давали признательные показания и оформляли явку с повинной.
Еще одна специальная группа преступников формировалась с целью исполнения наказания, назначенного воровской верхушкой криминального мира. Их называли быками за прямолинейное силовое решение поставленной задачи. Для выполнения этой функции они обладали необходимыми физическими данными и психическим примитивизмом. В арсенале быков преобладали физическое устранение, психологическое давление, угрозы насилием, вооруженное нападение и другие насильственные методы. Наиболее опасными головорезами считались торпеды, которые бесстрашно и без оглядки на последствия для себя и окружения выполняли любые приказы. Их не останавливала даже угроза собственной гибели.
Переход из низших мастей в привилегированные был практически исключен. Проступок, послуживший причиной зачисления в касту козлов или опущенных, имел решающую силу, и криминальный статус такого уголовника уже не мог быть изменен. В то же время обычным явлением считалось понижение масти. Преступника переводили в нижние касты в качестве наказания за серьезное нарушение воровского закона. Как правило, это сопровождалось насилием или издевательскими действиями. Понижение случалось также в результате произвола со стороны лагерной администрации или самих уголовников, которые могли насильно «опустить» неугодного им вора или блатного. Тем не менее такие перемещения в целом не влияли на монолитную систему преступной среды с жесткой иерархией и вертикальным связями власти и подчинения.