Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 52)
За первые годы работы ОБХСС создал разветвленную сеть агентов и осведомителей. В том же отчете Громилов подчеркнул: «Сейчас редкий аппарат ОБХСС не имеет квалифицированных агентов <…> От балласта агентурно-осведомительная сеть в основном была очищена». По состоянию на 1 января 1941 года на службе правоохранителей находились 173 900 агентов и 127 000 осведомителей. Они активно использовались при расследовании преступлений. Первых внедряли в криминальные группы, на предприятия и учреждения, вторые негласно получали и передавали сотрудникам ОБХСС ценную оперативную информацию.
Агентурно-осведомительная сеть позволила существенно повысить эффективность разыскной работы. По итогам 1940 года начальник ОБХСС Громилов сообщал о более чем двукратном росте раскрываемости преступных групп по сравнению с показателями годом ранее. В 1940 году правоохранители выявили и ликвидировали 2065 «наиболее выдающихся хищнических, спекулятивных и фальшивомонетческих групп». Среди них в большом количестве числились группы «хищников», промышлявших в торговых организациях. Например, в филиале № 1 Ленинского показательного универмага, магазинах «Гастроном» и системе Мосплодоовощторга города Москвы были обнаружены и арестованы преступники, занимавшиеся обманом потребителей (обмеривание, обвешивание и т. п.). Численность криминальных групп составляла 20–30 участников, а нанесенный ущерб хотя и не подлежал точной оценке, но в каждом случае превышал 100 тысяч рублей.
В поле зрения сотрудников ОБХСС попало значительное количество «хищнических» групп на советских предприятиях, в снабженческо-сбытовых, заготовительных и сельскохозяйственных организациях. Так, на московском мясокомбинате им. Микояна было вскрыто 2 крупных и несколько более мелких преступных групп с более чем 150 участниками. За 1939–1940 гг. они расхитили 2,4 млн рублей государственных средств. При обысках у ряда преступников нашли и изъяли 900 тысяч рублей наличными. В Грузинской ССР в системе «Пищепромсоюза» раскрыли 2 крупные криминальные группы численностью 45 и 25 человек. Следствие показало, что совокупный ущерб от их грабительской деятельности исчислялся в миллионах рублей. Отдел БХСС управления милиции Украинской ССР выявил в системе «Заготзерно» преступную группу, которая похитила в общей сложности 400 тонн зерна. В Московской области на Павло-Посадском хлебокомбинате городской отдел милиции установил «хищническую» группу общей численностью в 62 участника. Только за 1939–1940 гг. они присвоили хлебных изделий на сумму свыше 1 млн рублей.
Деятельность ОБХСС продолжалась в военные и послевоенные годы. В 1947 году отдел БХСС был преобразован в Управление, а в 1979 году — в Главное управление. Несмотря на это, все советские жители продолжали именовать службу прежней аббревиатурой. Страх перед ОБХСС испытывали все, кто занимался снабжением, производством, распределением и продажей товаров. Проверки и аресты могли случиться в любой момент. Службы по борьбе с экономическими преступлениями боялись не только торговые работники, но и социальная элита того времени — партийные служащие. В народе даже возник вопрос-каламбур: «Почему КПСС боялась ОБХСС?» В целом создание специальной службы по расследованию хищений стало ответной реакцией на высокий уровень экономической преступности. Только профессиональные сотрудники, получившие исключительный опыт в розыске растратчиков и расхитителей, могли противостоять возросшему мастерству экономических преступников. Служба ожидаемо заняла значимое место в государственной, партийной и социальной жизни советского народа.
Несмотря на запрет проявления частной инициативы в экономике, в стране появились нелегальные производство и торговля. Созданию индивидуальных хозяйств способствовал ощутимый недостаток отдельных промышленных товаров. В 1960–70-е гг. в разных регионах возникли полноценные цеха по производству дефицитной продукции. Нелегальный выпуск промышленных товаров особенно процветал в республиках Кавказа и Средней Азии, где контроль центральной власти был некоторое время ослаблен. Так, в Грузии развивалось теневое производство трикотажных изделий. В Армении подобные цеха в большом количестве выпускали известную по всему Союзу обувь. Такие подпольные предприятия, как правило, создавались при государственных фабриках и заводах, откуда они получали нужные материалы и рабочую силу. Для прикрытия незаконной деятельности цеховики имели высокопоставленных покровителей в местных партийных органах. Например, грузинских цеховиков прикрывали первые чины местной коммунистической партии.
Показательным примером нелегального дела являлась трикотажная империя грузинского цеховика Отари Лазишвили. Он начинал с подпольного производства хозяйственных сумок-авосек, поэтому в криминальном мире он получил известность под прозвищем Сумчатый волк. Заработав первый капитал, он развернул выпуск рубашек и заграничных плащей. На последние он наклеивал поддельные этикетки иностранных брендов и продавал на черном рынке под видом дорогих импортных товаров. В преступную империю Лазишвили входили разветвленная сеть фабрик и мастерских, каналы доставки и пункты сбыта готовой продукции. Такой размах предприятия был невозможен без поддержки высоких партийных чиновников. Ему покровительствовал первый секретарь ЦК Компартии Грузии В. П. Мжаванадзе. В 1972 году ему на смену пришел Э. А. Шеварднадзе, который положил конец нелегальному бизнесу Лазишвили. С огромным трудом грузинским властям удалось добиться обвинительного приговора, который во властных кругах посчитали чрезвычайно мягким. Лазишвили дали 15 лет лишения свободы, тогда как по такого рода делам полагался расстрел.
Примером вынесения сурового наказания стали московские процессы над трикотажными «цеховиками» в 1960-е гг. Одно из громких дел было связано с психоневрологическим диспансером, где правоохранители обнаружили нелегальный цех по пошиву трикотажных изделий. Незаконной деятельностью руководил Б. Ройфман, который предложил начальству лечебного учреждения на базе цеха трудотерапии создать предприятие по выпуску дефицитного трикотажа. В качестве сырья использовалась некондиционная шерсть, которая не учитывалась в документации, а значит, при проверках не могла вызвать подозрение правоохранителей. Товар пользовался большим спросом. На вырученные деньги Ройфман покупал золото и драгоценности и прятал их в лесных тайниках в Подмосковье. На трикотажного миллионера донес его товарищ по бизнесу, и в ходе следствия Ройфман сознался в преступлении. Несмотря на содействие следствию, в 1962 году его и выдавшего его соратника приговорили к смертной казни.
Тяжелая судьба ожидала фигурантов другого трикотажного дела. В 1963 году на Ленинском проспекте открылся универмаг «Москва» — экспериментальный магазин, где внедрялись западные технологии для обслуживания советских граждан. Директором универмага назначили М. Ф. Коршилову, которая имела большой опыт руководства московским ЦУМом. Ее связывала давняя дружба с министром культуры СССР Е. А. Фурцевой. Неудивительно, что универмаг «Москва» находился на особом положении в столичной сети магазинов. Пользуясь связями, Коршилова добилась открытия при универмаге производственного трикотажного цеха. В нем выпускалась продукция по лучшим западным образцам: женское и детское белье, дефицитные капроновые колготки. Говорили, что Фурцева лично привозила из заграничных командировок каталоги с актуальным «модным» ассортиментом. Объем производства был настолько велик, что часть вещей отправлялась на продажу в другие магазины.
Высокий спрос на продукцию привел к тому, что ее начали продавать на черном рынке. Подпольная торговля приносила баснословные доходы: за 5 лет работы цеха ущерб государству от его деятельности составил 2,5 млн рублей. На скамье подсудимых оказались начальник швейного и пошивочного отделений Б. Рейдель, Ю. Евгеньев и А. Хейфец, а также несколько директоров столичных магазинов. Основных обвиняемых по делу приговорили к высшей мере наказания, остальных — к длительным срокам лишения свободы. Коршилова и другие высокопоставленные руководители по понятным причинам избежали наказания. Даже несмотря на разоблачительные показания других участников процесса, Коршилова осталась лишь свидетелем. Наиболее заметной фигурой, пострадавшей от следствия по трикотажному делу, стал замминистра торговли РСФСР С. Алексеев, который патронировал работу цеха. В ходе судебного заседания выяснилось, что в цеху шили обновки не только на замминистра, но и для его собачки, которую специально привозили в универмаг на очередную примерку. По окончании процесса его быстро сняли с должности.
Коррупционные схемы продажи дефицитных товаров выявлялись на различных торговых предприятиях. Иногда эти разрозненные случаи объединяли в условное понятие «торговой мафии». Как и любая мафиозная структура, организованная преступность в торговле отличалась четкой иерархией, подчинением рядовых исполнителей своему руководству, круговой порукой, широкими связями во властной верхушке городов, регионов и страны в целом. Один из эпизодов злоупотреблений всесоюзного масштаба случился в Министерстве рыбного хозяйства СССР в конце 1970-х гг. Тогда министр рыбного хозяйства А. А. Ишков получил поддержку советского правительства своей инициативы создать сеть современных магазинов по продаже рыбной продукции. Он подсмотрел эту идею во время служебной командировки в Испании и решил воспроизвести зарубежный опыт в советских условиях.