Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 37)
Воспользовавшись страхом определенной части населения быть схваченными, крестьяне Федор Парыгин и Тарас Федоров под видом сыщиков вымогали у московских жителей деньги. Они угрожали арестами и сдачей в тайную контору, если жертвы вымогательства откажутся от сотрудничества и не откупятся. Одна из жертв преступников, крестьянин Еремей Иванов, содержавший торговую лавку в Москве, донес на мошенников в тайную контору. В ходе проверки обнаружилась связь преступников с Иваном Каином. Со слов Еремея Иванова, после того как он отказался дать деньги, один из лжесыщиков Парыгин вернулся в его дом с командой солдат во главе с Иваном Каином. Солдаты избили Иванова, разгромили лавку, и Каин взял в заложники племянницу жертвы Афросинью. Заложницу проводили не в присутственное место, а в дом Каина, где она содержалась до получения выкупа.
По результатам следствия Каин избежал каторги: на судебное решение в значительной степени повлияли его положение и заслуги в сыске воров и разбойников. Судьи Московской конторы тайных розыскных дел ограничились применением наказания кнутом с предупреждением впредь более не совершать преступления: «бить плетьми нещадно, и по учинении того наказания объявить ему под страхом смертныя казни с подпискою: ежели впредь сверх должности своей явитца он, Каин, в каких либо хотя наималейших воровствах и взятках, то уже поступлено с ним будет по силу указов Ея Императорского Величества безо всякого упущения».
Однако этот случай не отвратил Ивана Каина от последующих злоупотреблений. В 1747 году Сыскной приказ рассматривал челобитную купца второй гильдии Емельяна Юхатова. Он жаловался на то, что его дом был ограблен командой под руководством Ивана Каина. Хозяина в тот момент не было дома. Ворвавшаяся через окно бригада Каина избила находившихся в купеческом доме работников и вынесла из дома ценные вещи и товары. Дело закончилось примирением сторон: Каин обязался компенсировать купцу Юхатову понесенные им в результате разорения дома убытки.
В Сыскном приказе стали все более с подозрением смотреть на своего доносителя. Теперь перед тем, как выделить Каину команду солдат, его надлежало расспросить, куда и для каких целей солдаты будут использоваться, чтобы оградить знатных людей от Каиновых облав, сопровождаемых многими страхами и бесчинствами. Офицерам солдатских команд предписывалось доставлять задержанных людей не в дом Каина, а напрямую в Сыскной приказ. Также в ходе рейдов и задержаний офицерам следовало строго следить за порядком и не допускать грабежей и разорения в домах захваченных людей. Недовольство вольностью Каина только увеличивалось.
Гром грянул в 1749 году, когда очередная челобитная дошла до главы полицейского ведомства страны генерал-полицмейстера А. Д. Татищева. Иван Каин обвинялся в сокрытии солдатской дочери и чинении с ней блудного дела. Преступление относилось к разряду тяжких, поэтому незамедлительно последовал арест Каина и его пристрастный допрос. Не будучи вовлеченным в московскую полицейскую жизнь и оставаясь независимым от внешних влияний лицом, Татищеву удалось раскрыть тайную сторону Каиновых дел. В ходе допросов Каин все больше и охотнее рассказывал о своих криминальных связях и попустительстве московских властей. Перед глазами следователей открывалась картина масштабной коррупции в сыскном ведомстве первопрестольной столицы.
Исходя из данных Каином показаний, в его преступной деятельности были замешаны сотрудники Сыскного приказа. Секретари, протоколисты и судьи, а также члены их семей получали от Каина различные подарки. По его признанию он угощал приказных работников заграничным вином, одаривал «шапками, платками, перчатками и шляпами немецкими пуховыми, а протоколисту де и сукна цветом свинцоваго на камзол прошедшим летом в доме ево подарил, да жене ево бархату черного аршин, да об[ъ]яри на болохон и на юпку цветом голубой, а сколько аршин, не упомнит, да в разные времена три или четыре платка италианских». В свою очередь, работники Сыскного приказа закрывали глаза на поступающие на Каина жалобы и не давали им дальнейший ход: «<…> когда на него произойдет какая в чем жалоба, чтоб они ему в том помогали и с теми людьми, не допуская в дальнее следствие, мирили, что де и самым делом бывало неоднократно <…>».
Расследование Татищева завершилось составлением доклада на имя императрицы Елизаветы Петровны. В докладе, датированном 19 марта 1749 года, Татищев подчеркнул двойной характер работы Каина в Сыскном приказе с преобладанием личных преступных целей над общественными: «доноситель Иван Каин под видом искоренения таковых злодеев чинил в Москве многие воровства, и разбои, и многие грабежи, и, сверх того, здешним многим же обывателем только для одних своих прибытков немалые разорении и нападки». Генерал-полицмейстер отмечал вовлеченность в криминальные дела должностных лиц Сыскного приказа. В итоге Татищев предлагал создать специальную комиссию для подробного расследования преступной деятельности бывшего доносителя.
25 июня 1749 года по рассмотрении доклада императрица постановила отстранить названных Каином работников Сыскного приказа, сформировать новый состав Сыскного приказа и создать независимую следственную комиссию по делу Ивана Каина. Расследование двигалось чрезвычайно медленными темпами, главным образом по причине поиска свидетелей многочисленных эпизодов каиновых злодеяний. 24 июля 1753 года из-за отсутствия результатов указом Правительствующего сената следственная комиссия была распущена, дело было передано на доследование в обновленный Сыскной приказ. 28 июня 1755 года Юстиц-коллегия, наконец, получила доношение Сыскного приказа об окончании дела, в котором приказные судьи высказали мнение о назначении Каину наказания в виде смертной казни через отсечение головы. Из Юстиц-коллегии дело было передано в сенат, который постановил заменить санкцию на «наказание кнутом и, вырезав ноздри, поставить на лбу ”В“, на щеках на одной ”О“ и на другой ”Р“ и, по учинении того наказания, заклепав в кандалы, сослать до указу в тяшкую работу в Рогервик».
Приговор был приведен в исполнение. Каин был отправлен на каторгу в эстонский город Рогервик, а затем в Сибирь, где и скончался. Так бесславно закончилась жизнь знаменитого вора и непревзойденного сыщика, в котором воровская натура оказалась сильнее правомерного начала.
В криминальном мире женщинам отводилась роль второго плана. Как правило, они выполняли функции соучастниц: участвовали в подготовке злодеяния, укрывали преступников и награбленные ценности. Во второй половине XIX и начале XX в. более половины «женских» преступлений составляли посягательства на имущество, жизнь и здоровье, смертоубийства. Четверть всех преступлений приходилась на кражи, которые в целом не носили серьезного характера. Такое поведение женской части общества объяснялось прежде всего действием моральных принципов и рядом правовых ограничений. Опутанные со стороны семьи, общества и государства, женщины не предпринимали решительных шагов в сфере преступности.
На фоне слабой криминальной активности женщин особенно ярко смотрелись несколько исключительных примеров. Стоит вспомнить мучительницу крестьян середины XVIII века Дарью Салтыкову, которую за садистские наклонности и безрассудную жестокость называли Салтычихой или «Людоедкой». Спустя столетие народоволка Софья Перовская участвовала в заговоре против императора Александра II, закончившемся его гибелью. Еще одна женщина Вера Засулич, возмущенная поведением петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, стреляла и ранила его, но была освобождена вердиктом присяжных заседателей. Заметное место в этом ряду занимала известная мошенница Софья Блювштейн по прозвищу Сонька Золотая Ручка. Ее усилиями преступность получила женское лицо с чертами коварства, изощренности и хитроумия.
Шейндля-Сура Лейбовна Соломониак — такое имя имела знаменитая авантюристка при рождении — появилась на свет в местечке Повонзки близ Варшавы в 1846 году. Свою славную карьеру она начала, когда ей не было еще и 20 лет. Жертвой стал ее первый муж, некий Розенбад, от которого она родила дочь и через некоторое время сбежала из Варшавы в Россию, прихватив с собой определенную сумму денег. После побега началось длительное турне великолепной воровки по стране.
Поначалу она промышляла в поездах, обирая невнимательных пассажиров. Аферистка в богатом наряде подсаживалась в купе к состоятельным попутчикам, заводила разговор и незаметно подсыпала собеседнику опиум или хлороформ. После того как клиент засыпал, Сонька вынимала деньги и драгоценности. Таким образом она работала на многих междугородних поездах, богатые пассажиры которых неизменно лишались взятых с собою в поездку средств. Здесь же она повстречала очередного своего мужа, железнодорожного вора Михеля Блювштейна, под фамилией которого Сонька фигурирует в полицейских документах. Однажды на станции в Клину ее задержали за кражу чемодана, но после искреннего объяснения в том, что она перепутала чемоданы, даже потерпевший поверил в правдивость этих слов, и ее отпустили.
После клинской истории она перебралась в столицу империи, Петербург, где занялась главным образом кражами в гостиницах. Сонька разработала схему гостиничных краж, получившую название «гутен морген». Она вселялась в дорогую гостиницу, изучала постояльцев, расположение их номеров. Определив своего клиента, она рано утром, пока жертва спит, проникала в номер и начисто обчищала спящего владельца. Если хозяин номера просыпался, то она включала свой незаурядный артистический талант: смущалась, извинялась за беспокойство, уверяла, что ошиблась номером.