Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 28)

Масштаб был действительно велик. По подсчетам исследователя Ч. Н. Ахмедова, «только с 1890 по 1899 г. в Харьковской губернии была похищена 12 151 лошадь на общую стоимость 428 602 рубля, а было найдено только 636 лошадей, что составляло 5,1 % от общего числа всех похищенных». Крупные кражи лошадей совершались в Херсонской, Саратовской, Вятской, Екатеринославской, Симбирской, Тамбовской, Тульской и других губерниях. Исключительные объемы краж достигались путем слаженной работы многочисленных участников шаек конокрадов. Их состав нередко насчитывал несколько десятков подельников, между которыми формировались устойчивые долговременные преступные связи.

Большое количество участников шайки требовалось на разных этапах совершения преступления: первые выявляли место нахождения лошадей, вторые их выкрадывали, третьи перегоняли в укрытие, четвертые перековывали и перекрашивали, чтобы изменить внешний вид лошадей, пятые гнали их к месту продажи, шестые искали покупателей и продавали награбленную добычу. Их слаженные действия позволяли реализовать товар за то короткое время, пока хозяин лошадей не хватился пропажи. Во многом поэтому раскрываемость этого вида преступления оставалась очень низкой: если преступников не удалось схватить по горячим следам, дальнейшие поиски, как правило, не приводили к успеху.

Традиции конокрадства были продолжены после прихода советской власти. В 1920-е гг. на территории современного Татарстана промышляла шайка легендарного конокрада Шакура Рахимова. Она состояла из нескольких десятков воров, главную роль в которой играли ближайшие родственники Шакура. Такая преступная группа могла покрыть значительные территории в поиске добычи. Точное число уведенных шайкой лошадей никто не знал. Даже в материалах уголовного дела значилась расплывчатая фраза «значительное количество лошадей у разных лиц». Об операциях шайки рассказывались истории. По слухам, на копыта украденных лошадей воры надевали валенки, чтобы скрыть следы и уйти от преследования.

Кроме татарских земель, шайка держала в напряжении Чувашию и Нижегородскую губернию. Но неизменно украденных лошадей Шакур приводил в свое гнездо, село Чутеево, где он до поры до времени находился в полной безопасности. Местные власти и односельчане поддерживали вора и ценили его щедрую помощь в трудные голодные годы. Следователи под видом заблудившихся охотников или скупщиков кожи проникали в Чутеево и скрупулезно собирали данные о конокрадах. В 1925 году настало время для активных следственных действий. Сначала арестовали рядовых членов шайки, а позднее схватили ее главаря. В результате судебных слушаний Шакура и верхушку шайки приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. В памяти населения преступные подвиги Шакура отошли на второй план, и его фигура стала восприниматься лихим, но народным и справедливым разбойником.

Во времена Петра I после распространения в России европейского покроя одежды и западной моды люди все чаще стали использовать карманы для ношения денег и ценных вещей. Это заставило воров изменить технику краж. Теперь им требовалось более точно и незаметно работать с одеждой и аксессуарами своих жертв, чтобы заполучить желаемое. Изменилось и название таких воров. Если до нововведений их объявляли мошенниками по названию мешочка с деньгами (мошны), то с широким использованием для этих целей карманов похитители все чаще стали именоваться карманниками. Они промышляли в местах скопления большого количества людей: торгах, ярмарках, транспорте, церквях, массовых публичных мероприятиях. Даже в обычной уличной толпе они находили себе жертв с толстыми кошельками.

Искусству карманной тяги долго и усердно учились у старших товарищей по воровскому цеху. Немаловажное значение играли природное хладнокровие и выдержка, определенная длина пальцев и гибкость суставов. В то время как в Англии и Франции новички учились зачастую на манекенах со множеством карманов, российские мастера обучали своих подмастерьев на своем примере. Как писал известный правовед конца XIX века Л. С. Белогриц-Котляревский, опытные воры показывали молодежи «тут же на площади, с какой ловкостью надо это сделать: вынимали у проходящих из карманов табакерку, нюхали табак и клали ее снова в карман проходящего, а тот шел, ничего не замечая». По легенде, на выпускном экзамене новичок-карманник должен был незаметно вытащить бумажник, пересчитать купюры и положить его обратно.

К началу XX века карманники входили, условно говоря, в «высшую аристократию» преступного мира. Они избегали грязной воровской работы и предпочитали оставаться в тени своих сотоварищей. Так среди карманников наметилась определенная иерархия и специализация. Наивысшим уважением среди уголовников пользовались марвихеры — международные карманные воры. Они работали на представительных светских раутах, знали несколько языков и имели аристократические привычки. На дне воровской иерархии располагались дубилы, похищавшие на базаре продукты питания из сумок и корзин зазевавшихся посетителей.

Основную массу карманников составляли рядовые исполнители. Так называемые рыболовы пользовались леской с рыболовным крючком для зацепа и выуживания кошелька. Писари разрезали сумку или карман острым ножом, бритвой или заточенной монетой. Ширмачи артистично отвлекали внимание жертвы, а между делом накрывали карман или сумку клиента перекинутым через руку плащом или пиджаком, словно ширмой, и вытаскивали оттуда ценности. Трясуны работали в тесной толпе, например в переполненном транспорте, и буквально вытряхивали у жертвы содержимое карманов.

Вероятно, самой знаменитой шайкой карманников в истории России была преступная группировка Ивана Осипова, известного по прозвищу Ванька Каин. В 1740-х гг. он стал легендой криминального мира и ненавистным предателем воровских порядков в одном лице. На заре своей карьеры Ванька явился под Большой Каменный мост в Москве в сопровождении бывалого карманника Петра Романова по кличке Камчатка. Обитавшая под мостом воровская шайка приняла новичка, а Камчатка стал его учителем и наставником. В шайке состояли известные московские мошенники: Иван Серков по прозвищу Жегала, Савелий Плохой, Кузьма Легас, Михаил Жужла, Афанасий Столяр и др. Вместе с ними Ванька Каин воровал в Москве и совершал «гастрольные» выезды на Макарьевскую ярмарку, в Троице-Сергиеву лавру, Дмитров, Владимир.

Фирменным почерком преступной группы были банные кражи, во время которых воры выкрадывали одежду, оставленную посетителями бань, и вынимали из карманов деньги и ценности. В 1741 году Ванька и его подельники встали по разные стороны баррикад. В тот год Каин пришел с повинной в Сыскной приказ и выдал своих соратников по воровскому цеху. Поступок Ваньки убедил власти доверить ему розыск и аресты преступников. Примерив на себе статус московского сыщика, по иронии судьбы он самолично задержал многих своих бывших подельников. Невероятная история Ваньки Каина и его окружения достойна отдельного рассказа.

Они занимались кражами из сейфов, причем первые пользовались отмычками, а вторые достигали нужного результата взломом. Техническое оснащение этой категории воров находилось на высоком уровне. Производители сейфов постоянно совершенствовали свои изделия, что подталкивало преступников находить новые технические решения. В начале XX века шниферы впервые применили для вскрытия сейфов технологическую новинку — газосварочный аппарат. Основными жертвами медвежатников и шниферов становились банки, магазины, ломбарды, гостиницы и другие учреждения, где деньги и другие ценности передавались на хранение в сейфовые ячейки. Рост торговли и увеличение количества финансовых учреждений только повысил активность взломщиков.

Преступные шайки медвежатников и шниферов не отличались многочисленностью. Как правило, их количество варьировалось от 5 до 15 человек. Группа состояла из непосредственных исполнителей, осведомителей, укрывателей и иных пособников. Для общего успеха взломщикам требовалось знать о количестве денег в банке или магазине, слабости в охране, конструкции замков. Эту информацию им предоставляли находившиеся с ними в сговоре банковские и конторские служащие. Все эти помощники имели доход от преступной деятельности своих подопечных. Организация и содержание таких шаек нуждалась в четком управлении и щедром финансировании.

Об уровне отдельных преступных групп можно судить по шайке Яна Петерса, орудовавшей в начале XX века в Санкт-Петербурге. В ней активно участвовал бывший депутат Государственной Думы II созыва А. Ф. Кузнецов. В 1912 году при содействии Кузнецова медвежатники ограбили 3 магазина на общую сумму более 11 тысяч рублей. Следующей целью шайки стал богатый Строгановский дворец. Кузнецов случайно повстречал своего земляка, работавшего во дворце паркетчиком. Тот за отдельную плату нарисовал Кузнецову схему расположения сейфов. Воспользовавшись этими данными, 4 (17) октября 1912 года шайка Петерса проникла во дворец, взломала сейфовую защиту и унесла ценные бумаги и денежные средства на круглую сумму. Вскоре всех участников операции вычислила петербургская сыскная полиция. Кузнецова выдал тот самый земляк, который помог со схемой Строгановского дворца.