Александр Евдокимов – Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России (страница 48)

Спустя много лет, в 2004 году, бывший следователь КГБ и участник оперативной группы по делу «Взрывников» А. Ф. Яровой в интервью на вопрос о возможной фальсификации дела заявил: «Я могу только сказать, что мы честно делали свое дело, и сегодня я могу спокойно смотреть в глаза своим детям и внукам».

ДЕЛО ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

Матиас Руст: полет через советскую границу

28 мая 1987 года, в День пограничных войск СССР, без трех дней 19-летний немецкий пилот Матиас Руст на легкомоторном самолете «Сессна» пересек границу Советского Союза, преодолел более тысячи километров над территорией Советского государства и приземлился в центре Москвы. Что двигало молодым человеком, как этот полет стал возможным и к чему это привело? Ответы на некоторые из этих вопросов не даны однозначно до сих пор.

За две недели до памятной даты, 13 мая, Матиас Руст вылетел из аэропорта Итерзен (Uetersen) близ Гамбурга в направлении Исландии. Сделав непродолжительные остановки сначала на Шетландских, а потом на Фарерских островах, 15 мая Руст приземлился в Исландии в аэропорту Кеблавик (Keflavík). Полугодом ранее, 11–12 октября 1986 года, Исландия принимала саммит СССР — США о сокращении вооружений, закончившийся безрезультатно. М. Горбачев и Р. Рейган не достигли никаких договоренностей, которые можно было бы зафиксировать на бумаге. Руст посетил место, где проходила встреча двух глав государств. Впоследствии он вспоминал: «…[Я] почувствовал, что вошёл в контакт с духом этого места. Меня заполнили эмоции и разочарование от провала саммита, от того, что я не смог здесь оказаться прошлой осенью. Это мотивировало меня продолжить».

Спустя неделю, 22 мая, Руст направился в норвежский Берген, а через три дня — в Хельсинки. По-видимому, он до самой точки невозврата колебался: продолжать ему путь к цели или повернуть обратно. Позднее он объяснял мотивы своего поступка желанием отвратить мир от нового витка напряженности: «Размышляя сегодня над этим поступком, я ощущаю свободу. Тогда в душе бродили другие чувства. Саммит Рейгана и Горбачева в Рейкьявике провалился, с одной и с другой стороны опасались нового похолодания. Я подумал о символическом жесте. Полет как идеальный мост. Чтобы сказать лидерам обоих блоков, что народ с обеих сторон железного занавеса всего лишь хочет жить в мире. Вы помните песню Стинга «Russians»? Ее дух был именно таким: русские тоже любят своих детей, пел он. Я в это верил».

28 мая в 13.21 (по московскому времени) Руст вылетел из аэропорта Хельсинки и взял заявленный курс на Стокгольм. Но через 20 минут, когда «Сессна» вышла из зоны сопровождения аэропорта, Руст изменил направление, пролетел вдоль береговой линии до точки, находящейся на воздушной трассе Хельсинки — Москва и взял курс на советскую столицу.

Примерно в 14.00 «Сессна» пропала с радаров финских радиолокационных станций. Самолет Руста не отвечал: все средства связи на борту Руст предварительно отключил. Исчезновение самолета и обнаружение масляного пятна на поверхности моря встревожили финские пограничные службы. Водолазы раз за разом погружались на глубину в поисках остатков пропавшего самолета, но их попытки закономерно оказались бесплодными.

Тем временем, двигаясь на низкой высоте по курсу, совпадающему с оживленной трассой Хельсинки — Москва, Руст пересек государственную границу СССР в районе города Кохтла-Ярве (современная Эстония). На советские радары самолет-нарушитель попал в 14.10 и далее «цель 8255» сопровождали вплоть до Пскова. Его видели в том числе летчики МиГов, поднятых в воздух для следования за целью. Встреча с советскими истребителями стала самым волнующим эпизодом полета. Впоследствии Руст всегда говорил о ней с содроганием:

««МиГ» догнал меня, пролетел очень близко, сначала был сзади, потом оказался сбоку. Скорость у него была больше, чем у меня. Я заметил взгляд пилота под шлемом. Он недолго меня преследовал, потом ускорился и исчез в никуда. Несколько минут мне казались вечностью. Меня вновь охватило смешанное чувство. Облегчение, потому что в меня не стреляли, и сомнение, и тревога, ведь теперь я точно знал: им известно, что я лечу над их территорией.»

Постоянное сопровождение низко летящего самолета скоростными истребителями было невозможно. Сделав несколько пролетов и не получив команды о дальнейших действиях, МиГи возвращались на аэродромы.

В районе Пскова в это время проходили учения авиации, и по ошибке самолету Руста было присвоено обозначение «свой» как участнику учебных полетов. Покинув зону учений, «Сессна», тем не менее, не была идентифицирована в качестве нарушителя. Ее — опять же по ошибке — посчитали участником поисково-спасательной операции, проводящейся по факту случившегося накануне крушения самолета ВВС близ Торжка. Только при вхождении самолета в зону контроля Московского округа ПВО в нем опознали постороннего. Однако ни командующий шестой армией ПВО, ни Центральный командный пункт ПВО, ни Генеральный штаб ПВО не посчитали его «чужим», приняв за простого нарушителя режима полетов, то есть «своего». Советские легкомоторные самолеты, поднявшиеся в воздух без своевременной заявки на полет, не были большой редкостью и не воспринимались как цели особой важности. В это время ухудшилась погода, пошел дождь, «Сессна» нырнула в подоблачное пространство и пропала с радаров.

В 18.30 самолет вошел в воздушное пространство Москвы. Поначалу Руст планировал приземлиться в Кремле, но кремлевская Ивановская площадь оказалась для этого слишком мала. Для посадки подходила Красная площадь, но на ней в тот момент находилось много людей. Немец в дальнейшем так вспоминал о своем намерении приземлиться на главную площадь страны: «Чтобы совершить посадку на «Сессна», мне хватило бы 200 метров, я предпринял три попытки и трижды набирал высоту вновь: внизу собралась толпа любопытных, происходящее было похоже на фильм Феллини. Я боялся кого-нибудь поранить или задавить».

Осознав невозможность посадки на Красной площади, Руст сделал последний разворот над гостиницей «Россия» и стал готовиться к приземлению на Большой Москворецкий мост. Он начал снижаться над ул. Большая Ордынка, крылья самолета едва не касались крыш. Постовой ГАИ, заметив приближение самолета, предупредительно включил по обеим сторонам моста красный сигнал светофора. Самолет идеально попал в пространство между натянутыми по обеим сторонам моста линиями троллейбусной сети. «Сессна» благополучно приземлилась и по инерции докатилась по Васильевскому Спуску до храма Василия Блаженного и Спасской башни Кремля. На часах было 18.55.

Впоследствии Руст так говорил о первых минутах после приземления:

«Тут я заглушил мотор и долго сидел в кабине, целых четверть часа. Я спрашивал себя, не стоит ли вновь взлететь и вернуться назад. Слишком поздно, Матиас, ответил я сам себе. Горючего не хватит. Я решился, открыл кабину и спустился. Меня сразу же окружила толпа.»

Руст выбрался из кабины в ярко-красном комбинезоне, и его окружила толпа, полагавшая, что снимают кино. Через некоторое время на место приземления прибыл наряд милиции, у Руста спросили визу и, получив отрицательный ответ, забрали нарушителя границы в отделение.

За дело взялись следователи КГБ. На допросах они пытались найти связь между полетом Руста и западными спецслужбами. Порой следователи прямо требовали от немецкого пилота признаться в получении денег за эту провокацию. Сотрудники КГБ недоумевали, как нарушитель в большом городе в точности вышел на Красную площадь. На это они получили прямой и бесхитростный ответ, который никак не вязался с подозрением в шпионаже: «Да очень просто. Купил в Хельсинки в магазине карту. Определил по ней направление полета: строго на Москву, включил радар и полетел. Маршрут сверял по церквям в селах и городах. А когда подлетел к Москве, сразу увидел Красную площадь. Взял и сел. Боялся только людей зацепить. Но все обошлось».

После допроса Руста перевезли в Лефортовскую тюрьму, где он провел значительную часть периода от начала следствия до суда и время после вынесения приговора. Несмотря на достаточно комфортные условия пребывания, Руст пребывал в подавленном состоянии. Он боялся, что на волю ему уже не выйти. На нервной почве за несколько недель он похудел на 10 кг. Для поддержания общения к нему в двухместную камеру подселили пойманного на фарцовке в гостинице «Астория» учителя английского языка Александра. Тот пересказывал ему на английском языке заметки из газеты «Правда», внося в тюремную жизнь хоть какое-то разнообразие. В камере Руст пытался учить русский язык, но дальше фраз «Я хочу домой», «Я лечу домой», «самолет» и «извините» дело не пошло.

Начальник тюрьмы А. М. Петренко проявил необычайное внимание к немецкому насельнику его учреждения. Помимо создания для него достаточно удобных условий, Петренко часто навещал Руста и много с ним разговаривал. Будучи фронтовиком, встретившим Победу в Берлине, Петренко охотно делился воспоминаниями о войне и живо интересовался современными событиями, так или иначе связанными с Германией.

Внимательное отношение к подсудимому выходило и за тюремные стены. Во время перерывов в судебных заседаниях из тюрьмы доставляли довольно вкусные и разнообразные обеды. Позже Руст вспоминал, что за обедом начальник тюрьмы рассказывал ему об истории Лефортово, о друге и сподвижнике Петра I Франце Лефорте. По просьбе Руста Петренко даже отложил выход на пенсию до того момента, пока судьба немецкого пилота не будет полностью решена.