Александр Евдокимов – Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России (страница 50)
По возвращении на родину братья посвятили в свои планы мать, которая их поддержала. Только старшая сестра Людмила не знала о намерении семьи покинуть страну — на тот момент она уже жила отдельно от остальных.
Побег за рубеж готовили тщательно. Планировалось захватить самолет и направить его в ближайшую западную страну. Для этого братья приобрели два ружья, патроны и материалы для самодельных взрывных устройств; Дмитрий сделал из ружей обрезы и изготовил несколько бомб. Оружие придумали поместить в заранее подготовленный отсек в футляре для контрабаса, поскольку футляр не помещался в рамке металлодетектора и мог быть спокойно пронесен в салон самолета.
«Час икс» настал 8 марта 1988 года. В этот день Нинель Сергеевна и 10 ее детей сели на рейс Иркутск — Курган — Ленинград. Многодетную мать поздравили с Международным женским днем. Как и предполагалось, контрабас не прошел в досмотровое устройство, а ручная проверка была проведена без должной тщательности. Оружие осталось незамеченным. В салоне братья показали бортпроводницам свою сценическую фотографию и окончательно расположили их к себе.
После дозаправки в Кургане, когда самолет пролетал в районе Вологды, братья, угрожая оружием, потребовали от всех оставаться на своих местах. Проникнуть в кабину пилотов не позволила бронированная дверь, но экипажу передали записку: «
Посадка, однако, вопреки ожиданиям преступников состоялась на военном аэродроме Вещево в Ленинградской области, недалеко от советско-финской границы. Увидев через иллюминатор советских военнослужащих, братья поняли обман. В порыве гнева Дмитрий Овечкин застрелил бортпроводницу Тамару Жаркую — первую жертву захвата.
Самолету, однако, уже не суждено было взлететь: имитация дозаправки скрывала подготовку к штурму. Для этого на аэродром вызвали специальное подразделение патрульно-постовой службы милиции, но и для сотрудников этого подразделения такая операция была в новинку: участие в антитеррористической деятельности с ними никогда не отрабатывалось. Отсутствие необходимого опыта объясняет неудачные действия при штурме захваченного самолета.
Группа проникла в самолет через кабину пилотов. В завязавшейся перестрелке сотрудники милиции ранили четверых пассажиров, сидевших в первых рядах. Несколько сотрудников милиции также получили ранения, что не позволило им продвинуться в салон самолета. Но в этот момент решающее значение оказало поведение матери. Понимая бессмысленность сопротивления и крах всего плана, Овечкина собрала вокруг себя старших сыновей, чтобы взорвать бомбу и погибнуть. Но от взрыва погиб только Александр. Осколки ушли вверх и в сторону, не причинив остальным вреда.
Пассажиры через аварийный люк стали выпрыгивать на полотно аэродрома, где сотрудники милиции укладывали их лицом вниз. Как впоследствии объясняли, они предполагали, что среди пассажиров могут скрываться преступники. Тем временем Овечкина приказала старшему сыну Василию застрелить ее и братьев. Василий исполнил приказ — Дмитрий и Олег сами подставили головы под дуло обреза, — после чего застрелился сам. Игорь спрятался в туалете, и это спасло ему жизнь. Сестры и младшие братья также выжили. Из одиннадцати находившихся в самолете Овечкиных погибло пятеро.
На суде к реальным срокам заключения были приговорены лишь совершеннолетняя Ольга и 17-летний Игорь. Почти всех остальных детей забрала на воспитание старшая сестра Людмила, ничего не знавшая ни о планах захвата самолета, ни о бегстве. Судьбы большинства Овечкиных не сложились: пьянство и неустроенность личной жизни многих из них привели к ранней смерти. Только Михаилу, Сергею и Татьяне удалось наладить жизнь.
Попытка побега, совершенная семьей Овечкиных, не была единственной в истории СССР. В разное время на такой шаг решались как отчаянные одиночки, так и целые группы беглецов. Их ловили, сбивали, возвращали обратно, и только некоторым удавалось достичь цели — сбежать и устроиться за рубежом. Способы покинуть СССР не отличались разнообразием. Чаще всего это были незаконный переход границы (пешком), угон самолета, бегство с советского морского судна и оставление советской делегации или команды во время международных мероприятий или спортивных игр. Удачные побеги почти всегда становились событием для иностранной прессы, тогда как в Советском Союзе об этом, как правило, хранили молчание.
Воздушный способ выбирали довольно многие перебежчики. Первым успешным случаем захвата и угона самолета стал инцидент с участием отца и сына Бразинскасов 15 октября 1970 года на борту Ан‑24, летевшего из Батуми в Сухуми. Через несколько минут после взлета Бразинскасы подозвали бортпроводницу Надежду Курченко и передали ей конверт с запиской — приказом лететь в Турцию и прекратить радиосвязь. Они встали с мест и, угрожая обрезом, пистолетом и гранатой, потребовали от пассажиров сидеть на местах. Бортпроводница бросилась к пилотам, пытаясь предупредить их о захватчиках. Старший Бразинскас дважды выстрелил в нее в упор. От полученных ранений Курченко скончалась на месте. Террористы ворвались в кабину пилотов и ранили командира судна, бортмеханика и штурмана. Следуя их приказу, самолет взял курс на турецкий город Трабзон.
После приземления Бразинскасы объявили себя политическими беженцами и попросили убежища. Однако турецкие власти хоть и отказались выдавать преступников советской стороне, но провели судебный процесс сами и приговорили отца к 8 годам, а сына — к 2 годам тюремного заключения. В 1974 году оба они были амнистированы. После неудачной попытки получить статус политических беженцев в американском посольстве в Анкаре Бразинскасы вылетели в Венесуэлу, откуда отправились в Канаду, но во время технической посадки в Нью-Йорке незаконно остались в США.
Спустя некоторое время они все-таки получили разрешение на проживание. Старшему Бразинскасу адаптация к новым условиям давалась трудно: он так и не выучил английский язык, его характер вконец испортился. В 2002 году в пылу семейной ссоры Бразинскас-отец был убит сыном, с которым когда-то совершил «дело всей своей жизни».
В 1973 году, после случая с Бразинскасами и под впечатлением от участившихся случаев захватов самолетов, в советское уголовное право добавили новую статью и новый состав преступления. Статья 213.2 УК РСФСР «Угон воздушного судна» предусматривала ответственность за угон судна или его захват с целью угона, в том числе повлекшее гибель людей или причинение тяжких телесных повреждений, а также если они совершены организованной группой. Преступление предполагало серьезное наказание, вплоть до смертной казни.
Появление такого специфического состава указывало на высокую общественную опасность преступления, в результате которого под угрозу ставилась жизнь большого количества людей — пилотов, пассажиров, граждан, проживавших на пути следования захваченного самолета. Но даже с введением новой статьи попытки угонов не прекратились, а только продолжили тенденцию к росту. Настолько велико было стремление отдельных граждан покинуть страну.
Особняком стояли угоны самолетов, предпринятые советскими военными летчиками. По долгу службы они имели доступ к военной технике, что в итоге и определяло способ бегства. Наиболее известным случаем угона военного самолета можно назвать побег военных летчиков П. А. Пирогова и А. П. Барсова. За их плечами была Великая Отечественная война, которую они прошли в частях воздушной разведки. Неудовлетворенность положением дел в послевоенное время толкнула их на отчаянный шаг. 9 октября 1948 года они на бомбардировщике Ту‑2 под видом учебного полета отклонились от заданного курса, пересекли границу Советского Союза и приземлились в зоне оккупации американских войск неподалеку от австрийского Линца. Возвращаться в Советский Союз они наотрез отказались.
Дальнейшая судьба пилотов сложилась по-разному. Через 4 месяца после побега оба они получили вид на жительство в США. Пирогов быстро освоился и устроился на работу сначала специалистом в области анализа данных аэрофотосъемки, а затем — преподавателем гуманитарных дисциплин в Джорджтаунском университете. В 1950 году Пирогов написал автобиографическую книгу «Почему я сбежал», впоследствии переизданную многотысячными тиражами. Настроение же Барсова со временем ухудшалось, он много пил и не мог перестать думать о родных местах. Примерно через год после переезда в США Барсов получил предложение вернуться обратно. Ему обещали амнистию, и он согласился. В Линце, куда он и Пирогов приземлились на угнанном бомбардировщике, его передали представителям советской власти. Спустя несколько месяцев допроса его расстреляли, хотя официально власти его смерть не подтверждали.
Кроме самолета, для побега за рубеж использовали морские суда. Наиболее известную и в то же время опасную попытку побега с судна предпринял советский океанограф Станислав Курилов. По долгу службы ему следовало выезжать в морские экспедиции. Но каждый раз ему отказывали в выезде, и со временем он стал вынашивать идею побега.