Александр Евдокимов – Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России (страница 21)

Взрыв прогремел в тот момент, когда император в другой части дворца встречал прибывшего принца. Силой взрыва обрушило перекрытия между подвалом и первым этажом, помещение караульной с находившимися в ней солдатами обвалилось вниз. Дальнейшее распространение ударной волны взрывного импульса сдержали потолочные своды между первым и вторым этажами. В столовой на мгновение выгнулся пол, сверху на накрытый стол рухнули люстра и куски отвалившейся штукатурки. Во всем дворце вылетели оконные стекла. Треснула стена, примыкавшая к очагу взрыва. Принц Гессенский, будучи свидетелем теракта, так вспоминал о случившемся: «Пол поднялся, словно под влиянием землетрясения, газ в галерее погас, наступила совершенная темнота, а в воздухе распространился невыносимый запах пороха или динамита». Погибло с десяток солдат и офицеров, находившихся в то время в караульной, множество получило ранения. Император остался цел. Судьба снова оказалась к нему благосклонной.

Халтурину удалось бежать в Москву, затем на юг в Одессу, где при нападении на прокурора Киевского военно-окружного суда В. С. Стрельникова он был задержан, спустя несколько дней предан военно-полевому суду и повешен.

Несмотря на череду неудач, в конце концов заговорщики все же достигли желаемого. 1 (13) марта 1881 года с интервалом в несколько минут случились шестое и седьмое покушения. Шестая попытка цареубийства обернулась очередным чудесным спасением, и казалось, что по воле высших сил государь неуязвим, но почти тотчас же брошенная под ноги бомба неумолимо обозначила рубеж между чудом и реальностью. Охота завершилась.

Народовольцы в течение нескольких месяцев отслеживали маршруты передвижения царя по столице. Вскоре они выяснили, что император регулярно посещает развод караулов в Михайловском манеже. Практически всегда царский экипаж следовал по Невскому проспекту и поворачивал на Малую Садовую улицу. Здесь заговорщики решили устроить первую засаду. На случай непредвиденных событий запасным местом атаки должен был стать поворот на Екатерининский канал, где на обратном пути в Зимний дворец царский экипаж снижал скорость.

В декабре 1880 года народовольцы приобрели сырную лавку, располагавшуюся в подвальном помещении дома № 8 на Малой Садовой. Отсюда они сделали подкоп и заложили под мостовую мину. На случай, если бы император в выбранный день поехал другим маршрутом, подготовили несколько ручных бомб и выставили пост на Екатерининском канале. Заговорщиков несколько раз могли раскрыть, но каждый раз что-то мешало полиции сделать последний шаг. Удача явным образом находилась на стороне заговорщиков.

Первый звоночек прозвенел, когда в начале 1881 года в руки полиции попали члены исполнительного комитета «Народной воли» А. Д. Михайлов, А. И. Баранников, Н. А. Морозов и другие. Но выйти на заговорщиков служителям правопорядка в этот раз не удалось. Вторым шансом предотвратить покушение стал арест Желябова, руководителя планировавшейся атаки, 27 февраля (11 марта) 1881 года — всего за два дня до теракта. На деле же этот арест лишь вынудил народовольцев форсировать планы. На следующий день вызывавшую подозрение лавку на Малой Садовой осмотрел лично начальник технической службы городской полиции генерал-майор К. И. Мровинский. В помещении лавки имелись отчетливые следы земляных работ — сырость, грязные следы, деревянная обшивка, скрывавшая земляной ход — однако полиция не придала им значения, удовольствовавшись проведением поверхностного осмотра.

Тем временем Александр II стоял на пороге принятия ключевого решения — начальной попытки вовлечения населения в управление страной. Речь идет о «всеподданнейшем докладе», который 28 января (9 февраля) 1881 года министром внутренних дел М. Т. Лорис-Меликов представил на рассмотрение императора. Доклад предлагал создание подготовительных комиссий с участием представителей от земства и ряда крупных городов, которые решали бы вопросы продолжения крестьянской реформы 1861 года, податей, паспортного учета и даже преобразования губернского управления. Подготовленные комиссиями законопроекты планировалось передавать на рассмотрение в отдельную общую комиссию, и только после одобрения общей комиссией законопроект должен был поступить в Государственный совет для окончательной доработки.

«Лорис-Меликов отмечал в докладе, что «[т]акое учреждение может дать правильный исход заметному стремлению общественных сил к служению престолу и отечеству, неминуемо внесет в народную жизнь оживляющее начало и предоставит правительству возможность пользоваться опытностью местных деятелей, ближе стоящих к народной жизни, нежели чиновники центральных управлений».»

В феврале того же года доклад получил предварительное одобрение Особого совещания.

Александр II лично поддержал нововведения. По свидетельству председателя Комитета министров П. А. Валуева 1 (13) марта император распорядился вынести проект реформы на обсуждение Совета министров:

 «Утром Государь прислал за мной, чтобы передать проект объявления, составленный в министерстве внутренних дел, с поручением сказать о нем мое мнение и, если я не буду иметь возражений, созвать Совет Министров на среду 4-го числа. Я давно, очень давно не видел Государя в таком добром духе и даже на вид таким здоровым и добрым. В 3-м часу я был у гр. Лорис-Меликова (чтобы его предупредить, что я возвратил проект Государю без замечаний), когда раздались роковые взрывы».

В воскресенье 1 (13) марта, после полудня, Александр II по обыкновению выехал из Зимнего дворца и отправился в Михайловский манеж. Его карету сопровождал немногочисленный казачий конвой, в санях за императором следовали городской полицмейстер полковник А. И. Дворжицкий, начальник охранной стражи Отдельного корпуса жандармов капитан Кох и командир лейб-гвардии Терского казачьего эскадрона ротмистр Кулебякин. На Малой Садовой улице царя поджидали заговорщики, готовые применить ручные взрывные устройства. Н. И. Рысаков должен был стать у Екатерининского сквера, И. П. Емельянов караулил царский экипаж неподалеку, на углу Невского проспекта и Малой Садовой улицы, Т. М. Михайлов и И. Я. Гриневицкий ждали своего шанса вблизи Манежной площади. Народоволец М. Ф. Фроленко находился в сырной лавке, чтобы по команде сомкнуть контакты и привести мину в действие.

«Один из метальщиков, Рысаков, позже так описывал время ожидания: «При встрече с Михаилом [Емельяновым. — Прим. автора] я узнал, что Государь наверное будет в манеже, а стало быть, будет проезжать по Екатерининскому каналу. Вследствие понятной ажитации мы больше ни о чем не толковали. Я, недолго еще посидев, ушел. Михаил, как я уже говорил, имел тоже что-то в руках, не помню во что завернутое, а так как вещь в его руках по форме вполне походила на мой снаряд, то я и заключил, что такой же снаряд он получил раньше или позже меня, — я его ожидал в кондитерской минут около двадцати».»

Но в этот раз императорский кортеж проследовал другим путем, через Инженерную улицу. После развода караула Александр II со свитой отправился обратно, опять же избегая проезда по заминированной Малой Садовой улице. Царский кортеж проехал по Итальянской улице и, следуя желанию императора навестить кузину, повернул к Михайловскому дворцу. План террористов в очередной раз оказался на грани провала.

Нужно было срочно переходить к запасному варианту. Организатор нападения, Софья Перовская, подала условный знак метальщикам бомб переместиться на набережную Екатерининского канала. После посещения Михайловского дворца император должен был проехать именно здесь. Рысаков впоследствии так вспоминал о передислокации на Екатерининский канал: «…Идя по Михайловской улице … мы встретили блондинку [Перовскую. — Прим. автора], которая при виде нас сморкалась в белый платок, что было знаком, что следует идти на Екатерининский канал. Выйдя из кондитерской, я походил по улицам, стараясь быть к двум часам на канале, как сказал еще прежде Захар [Желябов. — Прим. автора] в свидание мое с ним и Михаилом [Емельяновым. — Прим. автора]. Около двух часов я был на углу Невского и канала, а до этого времени ходил или по Невскому, или по смежным улицам, чтобы понапрасну не обращать на себя внимание полиции, находящейся по каналу».

Тем временем император покинул Михайловский дворец. Приблизительно в 14 часов 15 минут в створе Екатерининского канала царская карета повернула направо и двинулась в сторону Театрального моста. На другой стороне канала находилась Софья Перовская, на глазах которой и произошли все основные события происшествия.

Первым на пути государя в районе примыкания Михайловского сада к набережной канала оказался Рысаков. Как только царская карета приблизилась, он выхватил снаряд и с силой метнул его под копыта запряженных в карету лошадей. Позже в показаниях Рысаков так описывал этот момент: «Идя по направлению от Конюшенного моста к Невскому по панели канала, я встретил Государя между мостом и той улицей, из которой он выехал… Я, после минутного колебания, бросил снаряд, …но промахнулся и был отброшен к решетке. Бросая снаряд, я стоял на панели аршина на 4 от экипажа Государя Императора. Направлял его под лошадей в том предположении, что его разорвет под самой каретой и что лошади могут растоптать снаряд».