Александр Евдокимов – Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России (страница 12)

Будучи одним из создателей Конституции Царства Польского, Новосильцев использовал этот опыт в работе над общероссийским конституционным проектом. Государственная уставная грамота содержала реформаторские для своего времени предложения: практическая реализация принципа разделения властей, создание парламента — Государственной думы (или Государственного сейма), придание империи федеративной структуры (разделение ее на наместничества, в которых бы действовали местные сеймы), провозглашение основных гражданских и политических прав и свобод. Однако подъем национального освободительного движения в европейских странах в 1820-м и 1821-м годах испугал Александра I и заставил его забыть о введении первой российской конституции. Тем не менее, идеи Государственной уставной грамоты Российской империи члены Северного и Южного обществ использовали при составлении своих конституционных проектов.

Наиболее близкой к замыслу Н. Н. Новосильцева можно назвать «Конституцию» Муравьева. Этот документ предусматривал преобразование российской абсолютной монархии в конституционную, при которой полномочия императора существенно ограничивались бы другими властными учреждениями. Предусматривалось построение системы государственных органов на основе принципа разделения властей. Во главе исполнительной власти должен был стоять император, законодательную власть осуществлял бы выборный законодательный орган — Народное Вече, судебную власть предполагалось передать системе судов. Страна должна была стать федерацией, разделенной на несколько держав — округов, в каждой из которых создавались бы местные законодательные и исполнительные органы власти. Конституционный проект Муравьева отменял крепостное состояние крестьян и оставлял за ними небольшие земельные наделы. Населению империи предоставлялись гарантии равенства всех перед законом, свободы слова, мыслей, печати, судебные гарантии рассмотрения дела присяжными и т. п. В целом Муравьев не отрицал сохранение значения монарха в новом государстве, но впоследствии признавал, что в случае несогласия императора с «Конституцией» допускал его изгнание и введение в стране республиканской формы правления.

В сравнении с муравьевским проектом «Русская Правда» Пестеля выглядела более радикально. Пестель изначально отказался от идеи сохранить императора в качестве сколько-нибудь значимой государственной фигуры. В «Русской Правде» Россия представала республикой с унитарным государственным устройством. Республиканская власть разделялась на законодательную, отправляемую Народным Вече, исполнительную во главе с Державной Думой и контрольную («блюстительную») власть, поручаемую Верховному собору. Унитарное устройство подчеркивало единый и неделимый характер власти в стране, разграниченной на административные единицы исключительно для удобства управления. Крепостное право подлежало немедленному уничтожению. Но земля передавалась свободным крестьянам постепенно: «У нынешних помещиков земля откупается оброком или работою летнею. Наперед заводится сие в казенных имениях и волостях, а потом уже в частных».

Аналогично проекту «Конституции» Муравьева «Русская Правда» содержала основные права, свободы и гарантии, предоставляемые населению империи. Но в ключевых вопросах программные документы Северного и Южного обществ противоречили друг другу. Оставался вопрос: какой именно документ должен лечь в основу нового государства после военного переворота. Позиции двух обществ так и не удалось сблизить, и во многом этому помешал внезапно предоставившийся случай начать вооруженное восстание.

Такая возможность появилась у заговорщиков после смерти Александра I 19 ноября (1 декабря) 1825 года. В течение почти целого месяца до 14 (26) декабря императорский трон пустовал. Столь долгое время страна находилась в неопределенности из-за неразберихи с кандидатурой наследника престола.

Дело в том, что существовавший на тот момент порядок наследования престола утвердил Павел I в день своей коронации 5 (16) апреля 1797 года. Акт о престолонаследии установил правило наследования по прямой мужской линии: первым наследует престол старший сын, затем его старший сын, и все его мужское потомство. После пресечения линии старшего сына престол переходит второму сыну императора, и так далее. Александр I, уже будучи императором, манифестом от 20 марта (1 апреля) 1820 года добавил требование заключения брака с «лицом, принадлежащим к какому-либо царственному или владетельному дому». Дети, родившиеся в браке с лицом, не имеющим «соответствованного достоинства», прав на престол не имеют. Появление этого правила было продиктовано намерением брата императора, второго сына Павла I, Константина, сочетаться морганатическим браком с графиней Грудзинской. Самого Константина, однако, права наследовать престол это не лишало.

Отсутствие у Александра I сыновей позволяло Константину претендовать на престол как второму по старшинству брату в императорской фамилии. Но в силу личной нерасположенности к управлению государством, отягощенной невозможностью передать престол по наследству, Константин совершил то, чего до него никто не делал — добровольно отказался от права на престол.

14 (26) января 1822 года Константин написал Александру I письмо с просьбой освободить его от бремени наследования императорской власти и передать это право и бремя тому, кому оно принадлежит после него. Александр I принял отречение брата и 16 (28) августа 1823 года издал по этому поводу манифест, сохранявшийся в тайне вплоть до смерти царя в 1825 году. О нем не знал даже новоназначенный наследник — третий сын Павла I Николай.

Сразу после кончины Александра I императором был провозглашен Константин. Однако после выяснения всех обстоятельств Николай все-таки объявил о принятии императорской власти. 12 (24) декабря 1825 года манифест Александра I был официально обнародован, став приложением к манифесту Николая I о принятии сана. Тайна вокруг отречения Константина во многом создала неопределенное положение с кандидатурой нового царя и, несомненно, раздула пламя зарождавшегося мятежа.

Прежде всего заговорщики решили помешать войскам принести присягу Николаю, назначенную на 14 (26) декабря 1825 года. Утром того дня офицеры вывели на Сенатскую площадь столицы часть гвардейских полков общей численностью до 3000 человек. После нескольких стычек с правительственными войсками против декабристов применили артиллерию и вынудили их отступить на невский лед. Завершающие залпы окончательно уничтожили последние силы восставших. К наступлению темноты с бунтом было покончено.

Спустя две недели после столичных событий, 29 декабря 1825 года (10 января 1826 года), подняли мятеж офицеры Южного общества. Последовав примеру соратников, они вывели в поле солдат Черниговского полка. 3 (15) января 1826 года черниговцы столкнулись с правительственными войсками в лоб. Как и в Санкт-Петербурге, восставших смяли артиллерийскими залпами. Так, едва начавшись, оборвалось последнее выступление участников Северного и Южного обществ.

Для расследования дела декабристов 17 (29) декабря 1825 года по указу Николая I был учрежден тайный комитет (с мая 1826 года — комиссия) «для изыскания соучастников злоумышленного общества». Николай I лично вел допросы и составлял характеристики подследственных. В частности, он оставил следующее описание:

«Пестель был злодей во всей силе слова, без малейшей тени раскаяния, с зверским выражением и самой дерзкой смелости в запирательстве.»

Предводители восстания на следствии не скрывали своих взглядов, приведших их к мятежу, так или иначе рассказывали о своих действиях, но старались умалчивать о тех, кого следователи еще не заподозрили. Так, Сергей Муравьев-Апостол на допросе говорил, «что готов дать истинный ответ на все то, что до него касается, но что до других лиц относится, того он никогда не обнаружит».

В итоге следственная комиссия представила императору доклад «об открытых в России тайных обществах, уличённых в злоумышлении, о начале оных, о ходе, изменениях, планах, мало-помалу распространившихся, равно и о степени участия в сих планах и предприятиях и вообще о поступках и дознанных намерениях каждого из членов».

1 (13) июня 1826 года начался следующий этап: Николай I учредил Верховный уголовный суд и принял общий порядок судопроизводства. В состав суда входили представители Государственного совета, Правительствующего Сената и Синода, а также ряд высших военных и гражданских должностных лиц. В работе суда активное участие принимал М. М. Сперанский, будущий руководитель работы по подготовке полного собрания законов Российской империи. Сперанский же стал автором порядка («обряда») судопроизводства в Верховном уголовном суде, а также других решающих документов по делу декабристов.

7 (19) июня 1826 года на заседании Верховного уголовного суда было принято решение не вызывать подсудимых на допрос заново, а провести проверку («ревизию») записанных показаний участников восстания специальной ревизионной комиссией. Подсудимым задали лишь три вопроса: 1) его ли рукой подписаны показания; 2) добровольно ли они подписаны и 3) были ли даны очные ставки? Ревизионная комиссия отсекала попытки некоторых подсудимых изменить показания, и 9 (21) июня 1826 года в донесении суду отчиталась, что