Александр Эрот – Последний читающий мужчина в фемдом мире (страница 3)

Я медленно отстранился от Оры, не разрывая тактильной нити, что связывала наши ладони. Костер давно погас, оставив лишь тлеющие угли, отбрасывающие длинные, призрачные тени на стволы деревьев. Воздух стал тяжелым, насыщенным ароматами пота, орхидей, старой кожи и чего-то неуловимо сладкого — запаха пробуждающейся женственности, еще вчера спавшей под слоем ржавого металла и оружейной смазки.

— Читай еще, — попросила Ора, ее голос был хриплым, но в нем не было повелительного оттенка. Только голод. Голод, к которому невозможно прикоснуться без его дозволения.

Я достал из рюкзака другую книгу. На этот раз не Бодлер, а «Любовные письма» Стендаля. Бумага зашелестела, и звук этот разнесся по лагерю, как сигнал к сбору. Девушки, покачиваясь, пододвинулись ближе. Их тела, обнаженные до талии или закутанные лишь в тончайшие сетки из переплетенных лиан, слились в единую скульптурную группу. Я видел, как дрожат их пальцы, как расширяются зрачки, как плечи напрягаются в ожидании не удара, а слова.

Я начал читать вслух, медленно, выверяя каждый слог. Голос мой, отзвучавший от ласк и ночной влаги, звучал приглушенно, но четко проникал в сознание каждой. Стендаль писал о том, как женщина превращается в идол в глазах влюбленного, как разум отказывается считать, уступая место чуду. С каждой строчкой я видел, как меняется их дыхание. Как плечи опускаются. Как хищная осанка воительниц сменяется хрупкой, почти детской открытостью. Это было не подчинение. Это было доверие. А доверие в пустошах — роскошь, опаснее любого яда.

Когда закончил, я не торопился закрыть книгу. Я позволил тишине заполниться остаточным эхом слов. Потом медленно, с той же тщательностью, с какой архивариус убирает рукописи в сейф, я возвратил том в рюкзак. Застежка щелкнула, отрезая волшебство от реальности. И в этот щелчок я услышал свой приговор.

Потому что я знал, что происходит утром.

Как только первые лучи солнца пронизывают листву, пробуждая цикад и пахучие испарения земли, шелк портупей снова натягивается до боли. Кинжалы возвращаются в ножны. Патроны снаряжаются. Ора снова становится воительницей, чей взгляд режет воздух, а тело — оружием, отточенным до зеркального блеска. А я снова становлюсь их сокровищем. Их уязвимостью. Их пленником, которого они несут на руках через реки и болота, охраняют от хищников и чужих племен, как священный сосуд, который нельзя поцарапать.

Золотая клетка.

Она не имеет прутьев. Она сплетена из шелковых ремней, из благодарных взглядов, из сладкого подчинения, из ночного шелеста страниц, из их рук, бережно поддерживающих мои плечи на крутых спусках. Я свободен от страха смерти. Но я в плену у их надежд. У их жажды того, что я даю. И я чувствую, как эта клетка сжимается. Медленно. Бесшумно. Как удав, обнимающий добычу, не чтобы убить, а чтобы почувствовать тепло.

На рассвете Лара подбежала ко мне, протягивая чашку из выдолбленного дерева, полную горького корня и меда. Ее глаза блестели, но теперь в них не было той безумной жадности ночи. Было что-то другое. Понимание. Или его тень.

— Сегодня мы идем к реке Лемур, — сказала она, и в ее голосе уже звучала не покорность, а отчетливость воина. — Там были следы Железных.

Ора кивнула, поправляя портупею. Ее кожа еще носила следы моих губ, но лицо было каменным.

— Охрана удвоена, — бросила она мне. — Не отходи от костра, Книжник. Слова твои могут сгореть раньше, чем ты успеешь их произнести.

Я кивнул в ответ, чувствуя тяжесть рюкзака на плечах. В нем лежали не просто книги. В нем лежал мир, который они еще не видели. И мир, который они еще не готовы были принять. Пока.

Пока я умею читать. Пока они умеют слушать. Пока золото клетки не превратится в свинец.

Я посмотрел на небо, где сквозь листву пробивался холодный дневной свет. Ветер пошевелил страницу, случайно выскользнувшую из рюкзака. На ней было написано: «Счастье возможно, когда мы забываем считать».

Я быстро прикрыл ее рукой, спрятал вглубь. Считать не нужно. Нужно выжить. Нужно держать баланс. Нужно ждать.

Потому что в джунглях, где мужчины стали товаром, а книги — валютой, самый опасный грех — это перестать быть загадкой.

Глава 3.

Влажный полумрак у реки Лемур дышал испарениями гниющих мангровых зарослей и призрачным, сладковатым ароматом гигантских орхидей, чьи лепестки напоминали влажные человеческие губы. Здесь, у кромки заиленной воды, где когда-то высились бетонные опоры древнего моста, джунгли казались особенно хищными. Они не просто росли — они пожирали останки цивилизации с медленным, сладострастным аппетитом.

Мы наткнулись на нее в полдень.

Она висела в сетях-ловушках, которые Серебряные Пчелы расставили вдоль границы своих владений. Это была лазутчица из племени Железных Матерей — существ, о которых в лагере Пчел говорили только шепотом, со смесью ужаса и брезгливости. Если Пчелы оставались детьми природы, сохранившими первобытную грацию и теплоту плоти, то Железные Матери были порождением холодного, безжалостного рацио. Они кастрировали саму идею страсти, превратив деторождение в конвейерный процесс, а мужчин — в безвольный скот, содержащийся в стерильных вольерах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.