Александр Эрот – Голая богиня (страница 3)
Она даже не отвела взгляд от моего лица. Ее пальцы, залитые собственной кровью, остались расслабленными в моей хватке.
Она смотрела на меня. Изучала.
Я резал ее плоть, а она исследовала меня.
— Изумительно, — ровно произнесла Ева.
Она высвободила свою изрезанную руку из моей хватки. Подняла ладонь к лицу, глядя на глубокую, пульсирующую рану, из которой толчками вытекала жизнь.
Затем она сделала то, от чего у меня внутри оборвался какой-то важный, несущий трос здравомыслия.
Ева шагнула ко мне, вплотную прижавшись своим голым, холодным телом к моей одежде, подняла окровавленную ладонь и медленно провела ей по моей щеке. Горячая кровь размазалась по моему лицу, оставляя влажный, липкий след.
— У тебя участился пульс, Клиф, — прошептала она, и ее пальцы, скользкие от крови, легли мне на сонную артерию. — Твои зрачки расширены. Твои мышцы напряжены. Я истекаю кровью, но страшно сейчас тебе.
Мой интерфейс взбесился.
[ВНИМАНИЕ: Сбой биоритмов оператора]
[Выброс адреналина: +180%]
[Индекс Предсказуемости падает: 96.1% ➔ 82.4%]
Я отшатнулся, тяжело дыша, стирая ее кровь со своего лица. Мое сердце колотилось о ребра, как бешеное животное в клетке.
Она была права. Я был в ужасе.
Я заперся в стальном гробу не с жертвой. Я заперся с хищником, чьим оружием была абсолютная пустота. И эта пустота уже начала пожирать меня.
Ева стояла посреди лужи собственной крови, обнаженная, мертвая внутри, и впервые за время нашего знакомства чуть склонила голову набок.
— Ты привык ломать людей через их страх, — сказала она. Кровь продолжала капать с ее пальцев. — Попробуй сломать меня через мое безразличие. Я готова к первому уровню. Подключай провода, мясник. Посмотрим, кто из нас выгорит первым.
Глава 2.
Я смотрел на эту рваную, пульсирующую рану на ее ладони, из которой на грязный бетон толчками вытекала красная, густая жизнь. Я смотрел на ее лицо — безмятежное, как посмертная маска. А потом я посмотрел на свои дрожащие руки.
Мясо всегда ломается. Это первый закон термодинамики в моем подвале. Синтетика, кибернетика, генные модификации — неважно. Если у тебя есть нервные окончания, я заставлю их петь. Я — виртуоз этой грязной симфонии.
— Подключать провода? — хрипло переспросил я. Мой голос сорвался, вокальный модулятор выдал уродливый статический треск. Я сглотнул, собирая в кулак остатки своего профессионального цинизма. — Как скажешь, кукла. Только потом не умоляй.
Я схватил баллон с медицинским гидрогелем со стола и грубо, без анестезии, залил пену прямо в разрубленную плоть ее ладони. Гель зашипел, химически сшивая разорванные капилляры и обжигая края раны. Это дико больно. Обычный человек дернулся бы так, что вывихнул плечо.
Ева просто смотрела, как белая пена пузырится, смешиваясь с ее кровью.
Я толкнул ее в сторону операционного кресла. Тяжелого, титанового монстра, привинченного к полу, которого я в шутку называл «Исповедь».
— Ложись.
Она легла на холодный металл. Обнаженная, бледная, покорная.
Я набросил на нее фиксирующие ремни. Толстая воловья кожа, усиленная кевларовыми нитями, щелкнула магнитными замками на ее лодыжках, бедрах, талии, груди и запястьях. Я затягивал их с такой силой, что кожа вокруг ремней побелела от недостатка кровообращения. Я физически нависал над ней, чувствуя исходящий от нее запах стерильности, смешанный с металлическим запахом свежей крови. В этом было что-то извращенно интимное. Я лишал ее свободы движений. Я становился ее богом на ближайшие часы. Но вместо упоения властью я чувствовал лишь нарастающую тревогу.
Я взял с подноса пучок нейро-игл.
Длинные, тонкие как волос, провода с титановыми наконечниками. Я начал методично вгонять их в ее тело. Под ключицы. Вдоль позвоночника. В межреберные мышцы. Прямо в узлы нервных сплетений.
Мой интерфейс начал транслировать данные прямо мне на сетчатку.
[Синхронизация оборудования… Успешно]
[Субъект подключен. Жизненные показатели: стабильны]
[Подготовка черного куба-рекордера… Ожидание эмоционального всплеска]
— Фаза первая, Ева, — процедил я, отходя к терминалу управления. — Термальный и электрический шок. Твои мышцы сейчас начнут рваться от собственных спазмов.
Я положил ладонь на биометрический сканер пульта и сдвинул ползунок напряжения на 40%. Для начала.
Генератор в углу бункера взвыл, набирая обороты. Свет мигнул и переключился на кроваво-красный аварийный режим.
Ток ударил по иглам.
Ее тело дернулось. Физика сработала безупречно: мышцы сократились от мощного электрического импульса, спина выгнулась дугой, ремни натянулись, заскрипев под тяжестью натяжения. Я слышал, как хрустят ее суставы.
[Физический урон: 12%]
[Мышечный спазм: Критический]
[Выброс кортизола: 0.00%]
— Ничего? — прорычал я, чувствуя, как по виску катится капля пота. — Посмотрим, как ты запоешь на восьмидесяти.
Я выкрутил ползунок.
Аппаратура затрещала. Воздух в бункере мгновенно наполнился густым, кислым запахом паленой кожи. Микроволновые излучатели в спинке кресла начали разогревать воду в ее клетках.
Ее тело колотило в жесточайшем припадке. Пальцы на руках скрючились, напоминая птичьи когти. На бледной коже моментально проступили багровые пятна ожогов и синяки от рвущихся под кожей микрокапилляров. Лопались мелкие сосуды.
Но она молчала.
Ее рот был приоткрыт, грудная клетка судорожно ходила ходуном, пытаясь захватить кислород, но из горла не вырвалось ни единого стона. Я смотрел на ее лицо — мышцы были искажены спазмом, но глаза... Глаза оставались широко открытыми. И в них по-прежнему была пустота. Она смотрела сквозь меня. Сквозь потолок. Сквозь саму Систему.
[Физический урон: 45%]
[Угроза разрыва тканей: ВЫСОКАЯ]
[Болевой шок (физиология): 98%]
[Эмоциональный отклик (страх/паника/боль): 0.00%]
— Да сука же ты! — я ударил кулаком по терминалу. Мои пальцы дрожали. Мое собственное дыхание стало рваным, тяжелым, словно это через меня сейчас пропускали тысячи вольт.
Я отключил ток.
Ее тело с глухим стуком рухнуло обратно на титановую спинку кресла. Кожа дымилась. От нее исходил тошнотворный сладковатый запах сгоревшего белка.
Она медленно повернула голову ко мне. Капилляр в ее левом глазу лопнул, залив белок кровью. Получился жуткий, красно-серый, немигающий взгляд демона.
Она облизнула пересохшие губы.
— Ты... стараешься, Клиф. Но это просто... физика.
Меня затрясло от ярости. Это была не просто неудача. Это было оскорбление всего моего ремесла. Я не мог позволить инкубаторской пустышке выиграть. Я выжму из нее этот вирус, даже если мне придется разобрать ее на атомы.
Я подлетел к креслу и сорвал со стены массивный шлем сенсорной депривации. Тяжелая свинцовая сфера, обтянутая изнутри звукопоглощающей пеной.
— Фаза два, — прошипел я, глядя в ее кровавый глаз. — Абсолютная изоляция. Твой мозг не может генерировать страх перед внешним миром? Значит, он сгенерирует его изнутри. Ни звука, ни света. Только боль. Бесконечная.
Я грубо насадил шлем на ее голову, защелкнув герметичный замок на шее. Она оказалась в абсолютном вакууме.
Я вернулся к пульту и активировал протокол «Тартар».
Это был шедевр извращенной инженерии. Программа посылала хаотичные, непредсказуемые импульсы в центры боли, пока мозг, лишенный зрения и слуха, пытался найти точку опоры. Человек терял ориентацию в пространстве. Секунды казались часами. Обычно через три минуты клиенты начинали захлебываться собственной слюной, умоляя убить их.
Прошла минута.
Две.