Александр Ермаков – Отметчик и разносчица (страница 43)

- Этого не может быть! Ну, тварь! – Плеширей брызнул ненавистью и обвёл свирепым взглядом присутствующих, выискивая, на ком сорвать злость. Не найдя подходящей кандидатуры, он со всей силы ударил начальника следственной группы в челюсть, отправив младшего офицера на пол. – Передайте по селектору всем офицерам ставки – через пять минут экстренное совещание в актовом зале! Срочно! Или нет – стоп! Где они сейчас?

- На тактических занятиях, на восемнадцатом этаже.

Плеширей быстро вышел, хлопнув дверью так, что табличка «Пут» слетела с креплений и, загремев, упала на пол.

Поднимаясь в лифте, комендант вызвал по телефону начальника личной охраны:

- Пришли на 18-й усиленный конвой и перекрой весь этаж.

Плеширей позвонил на перевалку дежурному диспетчеру:

- Быстро свяжись с отметчиком аварийных ворот и возьми сводку за последний час. Меня интересуют все, кто покидал перевалку в этот отрезок времени.

Укисракский фаворит выходил из лифта, когда диспетчер доложил:

- Начальник РЭБ генерал Короста, - и назвал точное время отлёта и прилёта.

Комендант, вооружённый и предупреждённый, зашёл в аудиторию, оборудованную столами-партами для теоретических занятий по тактике и стратегии континентальных боев. При виде главкома офицеры генштаба резко подскочили с мест и вытянулись по стойке «смирно». Плеширей прошел в центр класса и встал за кафедру. Он решил не тянуть резину:

- Садитесь все кроме начальника РЭБ. Генерал Короста, к доске! Возьми мел и напиши, в каких случаях применяется одноразовый напальчник-невидимка, который входит в персональную аптечку молмутского генерала. Покрупнее, пожалуйста, чтоб все видели.

Короста взял мел и накарябал на доске: «В двух случаях – при выходе из окружения и когда жизни угрожает опасность».

- Правильно, - Плеширей повысил голос. – А теперь представь, что тебе угрожает смертельная опасность. Достань средство защиты и продемонстрируй нам, как оно работает. Живее!

Генерал достал напальчник и нехотя натянул на мизинец.

- Ну, и что это мы не исчезаем? – издевательским тоном прошипел молмутский стратег и тактик. Из глаз коменданта вылетели молнии сарказма и ненависти. – Что – производственный брак? А, может, ты его уже надевал?

- Никак нет.

- А куда это мы летали час назад с перевалки?

- За семечками.

- Проверим.

- Проверяйте.

- Значит, - Плеширей вплотную подошел к подозреваемому и выпалил в лицо, - к смерти вайвайского президента Пута ты не имеешь никакого отношения?

- Нет, не имею, - генерал слегка отвернул лицо, забрызганное слюнями коменданта.

- Ты врёшь, Короста, друг-портянка. Это всё цветочки, а ягодка у тебя здесь, - Плеширей больно ткнул генералу в правый бок, - в аппендицитном мешочке – датчик инфракрасного излучения большой мощности. Он отобразился на записи из камеры Путяя. Я сверил номера. Это тот датчик, который ты, сволочь, проглотил вместе с коньяком в моём кабинете. Взять его! – к генералу бросились мордатые конвоиры. – И в камеру живо! В ту самую, где он недавно изменил родине, - Плеширей звериным взглядом посмотрел в глаза бывшему соратнику. – Для себя келью освободил? Лично буду пытать! Ты мне всё расскажешь, скотина! Обыщите и воротник оторвите – ликвидатор с ядом там. Мёртвым мне этот гад не нужен. В зубах поковыряйтесь. Вырвите все, но передатчик связи должен лежать у меня на ладони. Уведите!

На запястьях генерала защёлкнулись наручники, его разоружили, забрали портупею и дулами автоматов подтолкнули к выходу.

***

«Штирге – Пицкразоцу. Совершенно секретно. Меня раскусили. Я схвачен. Самоуничтожаюсь. Служу Парадигме!»

***

Ночью по четвёртому этажу подвального помещения Белого дома с бездонным саквояжем для пыток быстрым шагом перемещался в пространстве главный мучитель вайвайского народа, центральный арбитр планетарного геноцида, изнурённый вечностью неизлечимый параноик, машид укисракской гвардии и просто злодей, главком молмутской армии – Плеширей Укисраксон Дзерлен Полигат Тринадцатый (это было его полное имя).

Комендант остановился у знакомой двери, где уже успели сменить табличку. Он быстро скользнул акульими глазами по надписи «Короста» и задумался. Пока собирался и проверял снаряжение саквояжа, холодный расчёт заглушил лютую ненависть и звериную злость. Молмут невольно вспомнил мудрые слова Суклы: «Ненависть парализует разум». Душегуб глубоко вздохнул и, медленно выпустив через стиснутые зубы порцию углекислого газа, углубился в воспоминания: «Эх, Короста, Короста… Сколько лет вместе? Неужели все эти годы ты меня разводил как последнего лоха? – ненависть заполнила рогатый череп на треть. – Стоп! Спокойно. Разберёмся. В пытках буду тактичен, внимателен, угодлив и аккуратен».

Плеширей вспомнил былое. Он хотел поковыряться в прошлом и вытащить из мрака памяти компромат на своего сослуживца, хоть что-то, что могло бросить тень на репутацию генерала. Но Короста был безупречен и чист. От него был один лишь толк. Он был советником коменданта и у него всегда был готов ответ на любой вопрос. « Это ли не странность? – вдруг подумал Плеширей. – Может, его безукоризненность и есть главное палево на деревне? Ладно, пойдём дальше».

Короста был другом юности, они вместе закончили военную академию и первое боевое крещение прошли плечом к плечу. Он понюхал пороху не меньше, чем сам императорский отпрыск и знал о военной стратегии очень много. Плеширей вспомнил, как после первого победного сражения, им повесили на шеи от сглаза амулеты – на шнурках две отшлифованных звезды из черного обсидиана. Вулканическое стекло, красиво и загадочно сверкая, украсило парадные мундиры юных полководцев. Они были счастливы. Чем больше Плеширей вспоминал, тем меньше ему хотелось верить в случившееся: «Короста – предатель, бред какой-то. Он же молмут – коварный и хитрый, и всегда фанател от перегибов. От него всегда была одна польза нации. Его внедрённый диверсант продержался в катакомбах дольше всех и причинил вреда вайвайским кротам больше, чем все лазутчики вместе взятые. Это Короста предложил сливать в катакомбы городскую канализацию и сточные воды с предприятий. Почти год не было налётов. Представляю, что там было! Долго эти тараканы чистились от радионуклидов и кислот.

Благодаря радиоперехватам, Короста собрал досье на партизанского атамана Джавдета. Конечно, нарыл немного, но хоть что-то. Сейчас проверяем этого танкиста на наличие родственников. Только на живца можно выманить вайвайского патриота, - Плеширей продолжал рассуждать. – Короста всегда был у меня на глазах. Неужели его подменили? Махапы на такое способны. Но когда?»

Главком вспомнил одну давнюю компанию в Галактике Медуза и почувствовал, как вспотели рога. Да, был один случай, когда Плеширей послал дружка, как представителя ставки, на передовую и приставил ему для охраны двух циклопов.

Комендант уверенно открыл дверь и вошел в помещение. В холодной камере, где на железном столе, закованный в цепи лежал голый генерал Короста, уже работали главные садисты – Скотменгель и Боль-Боль Оглы, а за столом сидел доктор Передоз и курил. Через перегородку доносились истошные крики арестованного и звон хирургических инструментов. Плеширей переступил порог, поставил на пол саквояж и огляделся. Он не поверил своим глазам: После удачного вскрытия Короста был разрезан от горла до пупка, предатель дымился, а из живота торчали пучки проводов, схемы и радиодетали:

- Что всё это значит? Кто-нибудь объяснит? Я что зря чемодан сюда притащил?

- Всё бесполезно, - доктор Передоз взял флакон «дихлофоса», пшикнул себе два раза в рот и встал из-за стола, - это просто робот. Души в нём нет.

- Как нет? Вы что хотите сказать?

- Нет, это ты мне скажи, где и когда тебе подменили генерала, - Передоз серьёзно посмотрел на юного друга и вложил ему в руку старый амулет, снятый с шеи двойника. – Держи «сердце демона». Им здесь и не пахнет.

Плеширей ничего не ответил и беспомощно сел в кресло. Скотменгель разрядил обстановку:

- Вырвали все зубы, но передатчик нашли. Правда после извлечения вся база данных исчезла. Жёсткий диск пуст. Робот сам себя отформатировал, видно, так был запрограммирован. Очень жаль, - патологоанатом протянул шефу зуб мудрости.

- Вы сюда посмотрите, - Боль-Боль Оглы вскрыл двойнику черепную коробку, и вытащил оттуда пинцетом беспроводную схему.

Плеширей взял лупу и внимательно осмотрел важный узел. От догадки дёрнулся глаз, а затем ухо:

- Это махапская работа – блок персональной памяти с эмоциональным накопителем! Ох, как же они меня достали?! Когда же я из Пицкразоца сделаю шашлык? А, ну-ка, поставьте на место и включите это чучело. Пусть поговорит.

Приказание было исполнено. Робот выпучил глаза, сморщил нос и стал шепелявить беззубым ртом:

- Плеширей, останемся друзьями. Не обижайся, ведь я тебе как брат. Меня подставили, может быть, и эта троица. Сколько мы с тобой соли и дохлых собак съели? Я всегда был верен нации и Укисраку, доблестно защищал молмутский корень зла. Ты же знаешь, что лучше меня советников нет, я ведь старый пират.

- На жалость давишь, собака? – Плеширей с силой сдавил предателю горло. Короста захрипел и показал язык.

- Спокойно, это всего лишь робот, - доктор Передоз положил руку на плечо разгневанному демону.