Александр Ермаков – Отметчик и разносчица (страница 17)

- Вы прекрасно знаете, чем опасны молмуты. Если сегодня их не остановить здесь, завтра они придут к вам. И ваша Земля превратится в одну большую перевалку.

- Ближе к делу, – Марк перебил гостя.

- Вам ничего не надо делать. Просто я оставлю на вашем теле маленький жучок, и всё, о чём будут говорить вокруг вас, мы будем слышать. Нам нужно больше информации, чтобы нанести удар.

- Опять эти жучки. Мне уже один ставили. Стоп. Всё будете слышать? И мои ночные постельные бдения тоже?

- Интимные разговоры нас не интересуют. Мы – военные. Конечно, прослушивать будем, ведь ночью тоже можно услышать военную тайну.

- Не, ребята, я в эти игры больше не играю, – Марк покачал перед носом инспектора указательным пальцем, а сам подумал: «Хватит с меня того, что со мной спит разведчица-шизофреничка». – Давай-ка, дружок, в свой прилипун, отлипляйся и дуй к своим махапам. Да рожу помажь сметаной, хорошо от ожогов помогает.

- Хорошо. Прощайте.

С этими словами маленький ошпаренный махап достал какой-то предмет, похожий на футляр от сигары и быстро направил землянину в лоб. С кончика «сигары» сорвалась яркая вспышка. Марк закрыл глаза, открыл рот и, еле волоча ноги, подошёл к инспектору. «Сложный человек. Так. Память удалена. Пусть лучше ничего не помнит» - инопланетянин достал другой прибор, похожий на степлер, и прокомпостировал Марку мочку левого уха. Махап хлопнул землянина по плечу:

- Береги ухо, Марк. Жучки у нас на вес золота, – он надел скафандр, нашёл пальцем на комбинезоне нужную кнопку, нажал и исчез.

Марк остался стоять в столовой с открытым ртом и вывалившимся языком, с которого начала капать слюна. Через десять минут он очнулся:

- Что я здесь забыл? – Марк вытер с груди липкие слюни и пошел в спальный блок.

19

Прошло два месяца обратного пути к перевалке. Сукла продолжала на сеансах связи заверять мужа, что всё идет отлично. В сущности так и было. Малыш рос как на дрожжах. Он уже самостоятельно читал лёгкие детские книги и показывал маме фокусы на картах, которым научил Марк.

Как только с экрана исчезало страшное лицо коменданта, Марк отстегивал наручники и бежал в спальный блок, где они с Тузиком начинали прыгать на кровати и мутузить друг друга подушками. Постепенно к ним присоединялась мама. Но в этой подушечной войне она постоянно проигрывала. Марк и Тузик, не сговариваясь, объединялись и шли против нее. Заваленная подушками, она думала: «Между ними уже натянулась незримая стальная нить взаимопомощи. А ведь не зря говорят, что истинный отец не тот, кто выложил в утробе матери под сердцем свой хромосомный пасьянс, а тот, кто формирует сознание ребёнка, проявляет заботу и внимание. Боже мой, я меняюсь тоже. Ещё месяц такой жизни и я совсем запутаюсь, а Плеширей раскусит меня. Нет, надо срочно закрывать папку «Мой любимый Марк» и ставить на полку. На время. Надо побыть молмуткой. Как мне не хочется. Что мне для этого нужно? Опять прочитать заклинание во время оргазма».

Ночью любовники снова встретились. Когда Сукла застонала и прокричала заклинание, Марк не удивился, а только дёрнул себя за мочку левого уха:

- Что ты, детка? Аж в ухе зазвенело!

- Уйди прочь, – молмутка сбросила с себя землянина и добавила ногой в живот, отчего кранолётчик улетел в дальний угол спального блока.

- Ты рехнулась, ты совсем спятила! – застонал Марк, потирая ушибленный затылок.

- Не трогай меня больше. Иди в кабину и пристегнись. Скоро прилетим.

От шума и грохота проснулся ребёнок. Он закричал и, выскочив из детской кровати, оседлал мать:

- Если еще хоть раз папу пальцем тронешь, я тебе бороду сломаю, – сын приставил, как холодное оружие, шипастый кулачёк к маминой челюсти.

Тузик помог Марку подняться, затем быстро лёг на свою кровать и уснул.

Кранолётчик, хромая, ушёл в кабину, и Сукла осталась одна. Считая удаляющиеся шаги землянина, она невольно подумала: «Как быстро взрослеют дети, принимая участие в скандалах родителей. Где-то я уже это видела. Сначала Плеширей повредил мне челюсть. Теперь и сын норовит». Она терзалась угрызениями совести, но заглаживать вину, уже не было времени. Сукла прошла по коридору и остановилась в дверях кабины управления. Марк сидел в кресле с закрытыми глазами.

- Извини меня. Надо входить в роль. Скоро прилетаем. Я сняла маскировку. Нас уже сопровождают пульсвисты. Игра закончена, Марк. Прости, если сможешь.

Землянин ничего не ответил. Сукла развернулась и пошла в спальню.

Утром Плеширей последний раз вышел на связь:

- Сукла, я спецом задержал твои похороны. Так что вы прилетите к началу панихиды. Похороны старшей жены коменданта – дело серьёзное. Так что, смотрите там, чтоб без фокусов. Жёны пока не в курсе. Ты для них всё ещё новая разносчица. Береги Тузиана. Марк, гнойная задница, – он обратился к землянину. – Отвечаешь за них головой.

- Хорошо, – ответил землянин и моргнул глазами.

Страшное лицо коменданта заволокло помехами, и изображение исчезло. Сукла повернулась к Марку:

- Посмотреть свои похороны со стороны. Ха, в этом что-то есть! Интересно взглянуть на реакцию младших женушек, на их рыдания. Я сразу увижу фальшь. Марк, что ты молчишь?

- Я не хочу с тобой разговаривать, – и он закрыл глаза.

20

Где-то в глубинах космоса без габаритных огней, обтянутая защитной маскировкой, парила станция махапской разведки со странным гербом на борту. По коридорам огромного корабля бегали маленькие белокурые гуманоиды с красными лицами и в умных комбинезонах. В кабинете по сбору информации, в креслах сидели инспекторы и оперативники. Они смотрели на экраны и оживлённо беседовали:

- С такими черепашьими темпами мы долго будем ловить Плеширея.

- Освобождение Почемурия может затянуться, а всё из-за дурацких экстремафилов.

- Да, защита, что надо.

- До сих пор удивляюсь, как это возможно? Космотрасса «Вредак – Почемурий», по которой прибыла молмутская саранча, тоже под защитой этих коварных микрочастиц.

- Да, функционал плеширеевского мультипроцессора нам пока не известен.

- Теоретически мы знаем, но от этого не легче. Персональный мультипроцессор Плеширея, этот загадочный прибор, - вот, что нас волнует. Благодаря ему, молмуты из Чернодырья прибывают по коллектору времени и в одночасье порабощают слабозащищённые планеты.

- Да, Почемурий внутри гигантского изоляционного облака тёмной антиматерии, как алмаз в желудке акулы.

- А ведь Плеширей всего лишь один из целого легиона укисракских машидов. И у каждого есть свой личный мультипроцессор, торжественно вручённый самим императором.

- Да, работы непочатый край. Сколько еще цивилизаций испытает на себе молмутскую тиранию?!

- Стокар, ну, что там у тебя с жучком?

Инспектор оторвался от экрана, снял один наушник и крутнулся на кресле:

- Поставил землянину в мочку уха. Не хотел соглашаться, пришлось память слегка подчистить.

- А камеры слежения?

- Я настроил свой камуфляж на пропускание электро-магнитного излучения. Для камеры я был совершенно не видим. Встал к ней спиной.

- А если их там не одна, а несколько?

- Я проверил пеленгатором – в столовой и в спальне было по одной камере.

- А разговор?

- Я говорил телепатически. На записи будет только разговор землянина. Будет похоже, что парень в полусонном состоянии немного пообщался сам с собой.

- Что там происходит на борту?

- Любовь на все басы. В постели кувыркаются, – он вдруг затих. – Оденьте наушники! Послушайте, это интересно.

Все присутствующие быстро последовали совету инспектора. Из динамиков вырвалось молмутское заклинание. Лица махапов стали серьёзными.

- Она, что, молмутка? – удивился один.

- Это же заклинание на включение-выключение блокировки памяти, которое известно только молмутским секретным спецагентам! – заявил другой краснолицый махап.

- Стокар, ты кому жучок поставил? – с укоризной спросил пожилой оперативник.

- Я думал, - сконфуженно произнёс молодой инспектор, – что она тоже…Это. Оттуда. Это же пленная стюардесса.

- Значит, уже не стюардесса. Неужели Укисрак вмешался? – пожилой махап округлил глаза. – Ладно, с кем не бывает? Мы все могли перепутать. Нам еще не под силу контролировать тонкий план. Это не наша компетенция. То, что у них любовь – это нам на руку. Может, что-нибудь и нароем.