Александр Елизарэ – Афган неизведан. Книга 2 (страница 9)
Что же мы не изучили? Например, мы не успели изучить эксплуатацию самоходной артиллерийской техники, хотя она в программе была. Поэтому я приехал на стажировку в артполк в Адажи под Ригу и смотрел на ревущие самоходки, как поп на чертей. И что там в них делать, я толком не знал. Чувство, когда ты понимаешь, что по документам ты, вроде, отличный сержант и через год офицер, а на деле можешь только хорошо проводить муштру на плацу, физо, политзанятия, тренировать отбой – подъем. И конечно на плац вывести роту и заставить его мести. Неприятное понимание, что ты недоученный и слабый в практике офицер, и что любая проверка войск, а ты замполит не умеешь водить САУ и стрелять из нее. Как можно так служить, краснеть перед проверяющими? Для чего, самоистязание? Возможно, что сейчас эта ситуация исправляется, но верится мне в это с трудом.
Сержант написал рапорт на отчисление из военного училища
Я описываю события, которые происходили в высших военных училищах Министерства Обороны СССР в период с 1984 по 1991 годы во времена, когда министрами обороны СССР были: с 22 декабря 1984 по 30 мая 1987 – Маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов, а позже, после дерзкой посадки на Красной Площади Матиуса Руста – пилота любителя из ФРГ. Соколова сменил по указу Михаила Горбачева Генерал армии, а потом и Маршал Советского Союза – Дмитрий Тимофеевич Язов с 30 мая 1987 по 29 августа 1991.
В общем, при Соколове я служил солдатом в Афганистане, а учился в военном училище уже при маршале Язове. Но хватит о разных там маршалах.
Насколько я знаю и помню, покинуть военное училище при Соколове было крайне опасно и почти невозможно.
Курсант или сержант, несмотря на формулировку, отчислялся с плохой характеристикой и направлялся на службу рядовым в войска. Служба – (обучение в училище) практически всегда в срок службы не засчитывалось. Бывший курсант как правило направлялся в самые злачные воинские части, частенько стройбат или ЖД. Направление в Афганистан, такие случаи также имели место…
Отучился я в военно-политическом училище ровно три полных года – курса. Прошел к тому времени боевые стрельбы в составе батареи из гаубицы Д–30, штатным снарядом, в качестве командира орудия в Чебаркуле. В феврале 1989 я с отличием прошел стажировку командиром взвода в учебном артполку самоходных гаубиц в местечке Адажи, Латвия. Еще на втором курсе в 1988 году писал рапорт с просьбой о направлении меня в окружной Уральский военный госпиталь в связи с плохим самочувствием
В мае 1989, перед боевыми стрельбами, вновь почувствовал себя плохо. И снова написал рапорт о направлении в госпиталь. И мне снова отказал И.О. ком. батареи, так как я должен был ехать на стрельбы. Я согласился, так как после стрельб мне обещали, через месяц, что пока в госпитале мест нет.
Только после этого, в августе 1989, я принял решение покинуть военную службу в связи с ухудшающимся здоровьем. После Афганистана ведь нас ни дня не лечили. Я написал рапорт с подробным объяснением и передал по цепочке. Рапорт мой отклонили, грубо потребовав, чтобы я написал другую формулировку, а именно: «Прошу отчислить меня по нежеланию учиться».
Так вот, после такой формулировки курсант становится автоматически злостным
Я отказался писать такой рапорт и вновь подал рапорт со своей формулировкой, командиру батареи. Его снова отклонили. Тогда я написал новый рапорт и отправился к командиру дивизиона, который разъяснил мне, что другие формулировки в рапортах – строго запрещены. Они просто невозможны. Другими словами курсант, просто обязан сам себя назвать виновным в прекращении обучения: «Прошу отчислить меня из высшего военного училища по причине – нежелание учиться».
Получается, что министерство обороны принимает рапорта от военнослужащих только с той формулировкой, которая выгодна военному училищу. Курсант становится автоматическим виновником срыва учебного процесса и может быть наказан вплоть до направления в штрафные (худшие) воинские части.
Такая же угроза поступила и мне от младшего офицера батареи в небольшом звании и весьма маленького ума: «Ты у меня в стройбат пойдешь! Десантник! А будешь рыпаться, устрою тебя в дисбат!..»
Я отказался изменять формулировку своего рапорта, что поставило ситуацию в тупик. Рапорт вновь не принимали. Одновременно было создано несколько ситуаций, что я оказался впервые за всю службу на гауптвахте училища по высосанной из пальца причине. Я был вынужден написать рапорт с двойной формулировкой. Рапорт был принят, а мне было обещано, что в скором времени я отправлюсь на год в стройбат, а может быть и в дисциплинарный батальон, если и дальше буду продолжать борзеть.
Обещал мне все эти прелести исполняющий обязанности командира батареи старший лейтенант (фамилия немного изменена) – Лебедянский.
На тот период у меня уже было выслуги в качестве рядового и сержанта 4 года и 8 месяцев, хотя по закону срочная служба в СССР – 2 года и ни днем больше. Это у меня выходило без учета службы в Афгане, как год за три. Но как оказалось, только прапорщикам и офицерам положена такая льготная выслуга. Военнослужащим срочной службы не положено. Видимо, министерству обороны чихать на этот факт, на права и свободы военнослужащего. Эти генералы и маршалы заблудились в 17 веке, в позорном «Крепостном праве». Уверен, что дай им волю они и сейчас уже в 21 веке, начнут забирать в солдаты пацанов на 7, 17, или 25 лет, как и раньше при царях, что пили кровь из мужика до последнего черного волоса на голове, пока домой из армии не приходил седой старик и не умирал в течении года или двух.
Крепостное право в головах генералов России, ох, как крепко сидит, не ушло оно. Они этим еще и бравируют каждый раз. Им плевать на недовольство отцов и слезы матерей, вот знаете просто: «Плевать на все! Выходи строиться! Упали, отжались! Встать, лечь…»
Были бы в СССР международные законы о свободе человека и юноши, Афгана бы не случилось никогда. Ведь любой призыв на войну без согласия и страховки самого солдата был бы юридически воспрещен.
Поэтому, зная свою правоту я пошел ва-банк. Если бы снова сейчас, не знаю, хватило бы у меня удали и смелости повторить эту операцию: «Рейд в Штаб округа».
Понимая, что меня собрались скрутить в бараний рог, а потом выплюнуть незаконно в войска еще на год, я предпринял вылазку в центр Свердловска. Нет, не куда-нибудь, а в Штаб Уральского (Уральско-Приволжского) военного округа. Но как туда попасть я понятия не имел!?
Самое клевое было то, что, еще будучи пацаном я любил прогуливаться около штаба округа и внимательно разглядывать в какие дубовые двери заходят офицеры штаба. А этих дверей было как минимум три. Но в основном входили в правый вход если идти к штабу округа с улицы Бажова. Не верите? Мне даже отец потом не верил, но читайте дальше…
Пошел я утром, часов десять утра, в каптерку, когда наша батарея сдавала хвосты по экзаменам и зачетам, и потребовал у каптера свою парадную форму. Сам я уже все экзамены успешно сдал. Еще бы он мне отказал, не завидую тогда я нашему каптеру. И еще строго сказал ему, чтобы он молчал, пока я не вернусь: «Завтра я сам офицерам скажу, что угрожал тебе…» Его заранее проинструктировали, чтобы мне парадку не выдавать ни под каким предлогом.
В общем, приоделся я как положено: галстук, «Гвардия», «Парашютист» и пошел в лес. Там осмотрелся, перелез через кованную ограду училища и сразу схоронился в Уктусской глухой тайге. Пробежал пару километров под прикрытием леса, подальше от училища, чтобы не попасться патрулю около самого училища. Не зря ведь изучал основы разведки. Потом запрыгнул в троллейбус и рванул в центр Свердловска. Авантюра? Да, полная авантюра – самоход на грани ареста. Можно фильм про юность Джеймса Бонда снимать.
Приехал я к штабу Уральского округа и уверенно направился прямо к правому входу. Погодка шикарная! Солнце! Зашел в приемную штаба, а там дежурный офицер, майор общевойсковой сидит, и конечно, весьма удивился, увидев сержанта в штабе округа:
– Сержант, я смотрю в ВДВ служил? Что занесло тебя прямиком в штаб округа?
– Так точно, 103-я ВДД, Кабул. Нужда занесла! Написал рапорт на отчисление, а там такое началось, вплоть до угрозы дисбата…
– Кто командир дивизии был за речкой? – хитро спросил майор.
– Гвардии полковник Грачев!
– Почему же рапорт? Не желаете учиться?
– Никак нет! Плохо себя чувствую, поставили диагноз язва, а в госпиталь уже полтора года не кладут. Решил твердо закончить! Службу! Возможно, перегорел, устал. Болит желудок…
В общем, я ему все выпалил четно, как есть. На мое счастье, он год как сам с Афгана прилетел и Грачева знает. Он звонит помощнику командующего округом по телефону и внимательно, но с улыбкой продолжает смотреть мне в лицо…
– Товарищ полковник, тут к нам в гости сержант, да, необычный парень, афганец! С политического училища. Ситуация странная. Впрочем, я не удивлен. У них там бардак. Примите его?
– Давай! Ого!.. Ну, сейчас я с ним того!.. – прорычал полковник.
– Иди, афганец, и поспокойней там, все объясни. Удачи, сержант!