Александр Елизарэ – Афган неизведан. Книга 2 (страница 7)

Чему не учили курсантов в военных училищах, или Квадратные задачи для недоученных офицеров

Салют, друзья, всем здоровья и не чихать. Вспомнил я про обучение в военном училище и решил написать новую подробную статью об этом. С годами прихожу к выводу, что учили нас не так, как это следовало делать. Сейчас расскажу, чем мы занимались и как это все понимать. Неужели и в Советской армии вместо реального обучения будущих офицеров было много показухи и никому ненужной муштры. Что касается строевой муштры, то это вообще родимое пятно армии еще со времен царей. А начинал я службу в ВДВ…

Лет с тринадцати я конкретно увлекся просмотром передач – «Служу Советскому Союзу» и даже тренировался порой рано утром по воскресеньям как нужно отдавать честь, прикладывая ладонь к козырьку, выкрикивая при этом те самые три заветных слова. Так вот, еще тогда я понял несколько интересных особенностей службы. Служат как надо: мотострелки, десантники и морские пехотинцы. Остальные войска все больше что-то все делают, или копают траншеи, или заправляют ядовитым топливом ракеты, либо ходят в противогазах. Для себя я твердо решил, что идти надо или в Морскую пехоту, или в ВДВ. Откуда мне было знать, что и мотострелковые батальоны, и воздушный десант и морские десантники тоже работают киркой, лопатой, и тряпками моют полы. Но надо признать, что этого дурдома там все же поменьше, чем в войсках общего назначения. Я так думал.

Однажды к нам, в пионерский лагерь, а было мне тогда пятнадцать, приехали солдаты пехотинцы с красными погонами и в касках. У нас мальчишек дух захватывало, они приехали на настоящей машине «БМП-1». Я просто был в восторге, мы прокатились сверху на броне, а кто хотел внутри десантного отделения. Солдаты и сержанты все были русские, они показали нам как наступает мотострелковый взвод при поддержке БМП и при этом еще и стреляли холостыми патронами. Четко так наступали цепью, бежали и стреляли. Потом дали нам пострелять из автоматов тоже холостыми. С этого момента решил я точно идти в армию, ведь там реально учат воевать и побеждать. Бить «Немецких оккупантов». Солдаты все красивые, поджарые и высокие. Это был какой-то показательный гвардейский мотострелковый полк.

Все же мечта водрузить на свою беспокойную голову голубой берет десантника не давала мне покоя, с другой стороны, я понимал, что боязнь высоты местами присутствовала, но берет нужен был позарез. Это моя – «Четвертая высота».

В военкомате я заявил, как ультиматум, что пойду или в МП – морская пехота или ВДВ, третьего не будет. Пошел в 16 лет на приписку, и медики сказали не годен в ВДВ, и приписали в ракетные войска. Военкому сказал, что видел я их ракеты в гробу и белых тапках. Не пойду совсем. Поругались, конечно, здорово с офицерами.

– Ты в ВДВ захотел? Идиот, ты знаешь где у нас ВДВ?

– Предполагаю… В жаркой стране…

– Предполагает он! Ни слова! Пойдешь в ракетные войска, в Подмосковье служить, вопрос закрыт! Для тебя же дурака… Через полгода поедешь в военку вновь поступать…

– Нет, только морская пехота или ВДВ… Решил!

– Пошел вон! Дверь закрой за собой, парашютист хренов!

Слова подполковника все же оказались пророческими, перед призывом вновь прошел я медкомиссию и оказался годным без ограничений. Как я это сделал, уже писал ранее, просто готовился и еще шоколадку юной врачихе подарил.

Чему же научили солдат в учебке ВДВ. Приехали мы на поезде в Гайжунай, а потом в Каунас, в ноябре 1984, в учебный отдельный парашютно-десантный батальон связи В/Ч 01660. Вот я прибалдел, полагая, что через шесть месяцев из меня сделают настоящего парашютиста-диверсанта. Они из нас и сделали таких, но не совсем. Что было поставлено классно, так это драки в казарме, иногда и с сержантами, и парашютно-десантная подготовка на десантном городке. Прыжки с парашютной вышки, изучение и укладка парашютов. У десантника их два, основной и запаска, он чуть меньше, но не менее важен, вторая жизнь и шанс десантника в небе. Тут самое главное постичь и осознать мужество, а оно ни где-нибудь, оно в каждом из нас. Оно существует. Ты должен принять его и прыгнуть в морозное небо, в бездну, в воздушное пространство, потому что ВДВ – это элита любой армии. Тут словами не описать, тут мечта, ставшая явью, преодолел лень и страх и стал «парящим под куполом героем». Это Санек не в хоккей бегать с клюшкой по корту, тут отвага в составе воинского коллектива, тут все по-другому. Мужская философия.

Во-первых, мне повезло с командиром взвода. Молодой офицер Александр Анатольевич Семенов был романтиком ВДВ и давил за эту «религию» на самом деле. Парень витал в романтических облаках, поэтому все занятия, которые он с нами проводил были яркими и нужными солдатам. Начиная от рукопашного боя, заканчивая укладкой людского парашюта и работе с на телеграфном ключе, и обеспечение связи в командно-штабной машине.

Все обучение портили сержанты, возомнившие себя дедами – «иностранного легиона». Рукопашке они нас толком не учили, во время работы на радиостанции били телефонной трубкой по голове, напрочь вышибая из нас желание правильно настраивать сложную и секретную технику. Взводный же не мог проводить все, он и так делал очень много. Постоянно был на занятиях и в казарме.

А потом началась весенняя муштра на плацу, которую мы скоро прокляли. 2-3 часа ежедневной строевой подготовки. Но зачем была эта муштра десантнику-парашютисту? Никто этого не знал, лишь бы занять солдата, чтобы ноги болели, и служба медом не казалась. Вроде бы как для слаживания роты в строю. Но позвольте, вы куда бойцов готовили, в парадный расчет или на… Война – такого понятия не было, об этом было запрещено даже упоминать в разговорах в курилке, только пресловутый – «Интернациональный долг».

Во время строевой, и уже потом, сплотила нас строевая песня, горланили мы наши песни отлично, даже комбат удивлялся – понабрали в этот призыв певцов, как Лещенко поют! Молодцы – десантники! Основная песня роты была как раз «День Победы, как он был от нас далек…» в исполнении Льва Лещенко, а дальше, как и положено в десанте, песни строго о куполах в черном ночном небе Литвы, опасности и отваге нашей службы. Пули свистят над головой и все такое. «Живут ребята смелые на Немане реке» – наша любимая.

Не было занятий по организации наступления или обороны в составе роты и батальона вместе на БМД. Не было занятий по прочесыванию лесного массива или степи. Не было занятий по организации засады в лесу или в городской черте. Не было метания ножей и саперных лопаток. Ладно хоть научили элементарным приемам рукопашного боя и то только потому, что готовили нас в Афганистан.

Хорошо была поставлена гимнастика, общая физическая и кроссы на три и пять километров, отлично лыжная подготовка. Получили новые лыжи, просмолили их и бегали в лес регулярно. И это было сделано правильно, так как к удивлению командиров, на лыжах хорошо ходила только третья часть роты. На стрельбы ездили всего-то три раза, это очень мало и стреляли только по прямой из укороченного АКС74-У. В горах и в лесу не стреляли. Где там в Прибалтике горы?

Зато были по выходным обязательные хозяйственные работы, не связанные с нашей службой, то нас везли в Каунас бумагу грузить, то подметать какие-то цеха на предприятиях в городе. Зачем было столько потеряно времени? Лучше бы устроили лишние стрельбы из пулемета и пистолета. Или очень нам хотелось совершить четвертый прыжок с парашютом, но уже с вертолета, как у разведчиков ВДВ. Не положено, лучше хозяйственные работы. Три прыжка – это конечно маловато. Вполне можно было сделать для связистов в учебке 4-6 прыжков, ведь радист десантируется часто с разведротой. Или дать возможность потренироваться в вертолетном десанте посадочным способом.

Прилетели мы в Афган и мне опять повезло, попал я в 103-ю ВДД, о чем только и мечтал, во взвод к своему же старому командиру взвода Александру Семенову. Хотя, краем уха я слышал, что летел наш гвардии старший лейтенант на должность «папы» – командира роты связи. Чтобы продолжать службу с первым командиром! Такое, братцы, в армии большая редкость и удача для солдата. По ходу пьесы, в батальоне связи только он и готовил солдат своих к настоящей войне. Он проводил занятия по тактике солдата в бою и по действиям каждого бойца в горах. Сколько мы там – на стрельбище под Кабулом, ползали и штурмовали горки, до крови на коленях и локтях. Другие офицеры мало что нам давали, все обучение держалось на взводных (если комвзводов водку не жрали), и на дедушках, которые многому нас научили, очень многому. Деды в солдатской среде, это золотой фонд, если они конечно добрые и умные парни, это огромная редкость, тем и ценны.

Наш старшина роты – здоровяк, похожий на гориллу, был мастером спорта по боксу и боксировал огромную грушу в своей каптерке часа по три каждый день. Ко всему он был еще и контуженный и на боевые уже выезжал редко, череп у него конкретно штормило. Но, внимание! Нас боксу он не научил, зато иногда бил и постоянно строил нас по всякой хрени. То кровати на плац выносили, то бычки хоронили и постоянные проверки пресса и зуботычины. Вот что тебе не хватало, чтобы научить нас боксу, прапорщик?