Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 92)

Витя стоит на том же месте и напряженно вглядывается в призрачный горизонт.

А там, вдали, уже невидимый отсюда, мчится к новым горизонтам голубой автобус, заламывая встречному ветру крылья, пролетает поля, овраги, рощи, села, поглощает километры; и сидит в том автобусе у окна, сурово сжав губы, глядя прямо перед собой большими васильковыми глазами, тоненькая девочка с белесыми, как пух одуванчика, волосами.

В горячей тиши полевого полудня возник ритмический шум. Он приближался, становился отчетливей. Прошуршал «Москвич», подняв за собой пыль и высохшие травинки.

Витя проводил его взглядом и внезапно жгуче позавидовал: вскоре эта машина догонит автобус. А он как стоял здесь, так и будет стоять. Витя отер рукавом пот с лица и Оглянулся.

Пустынно было вокруг; к шоссе подступала лесная полоса, вдали на холмах синело село, из села выбегала проселочная дорога. И нигде — ни на проселке, ни на шоссе, ни в поле — ни души. Будто он остался один на белом свете.

Он быстро подошел к деревянному грибку, взял за руль велосипед. Взгляд невольно скользнул по столбу. Столб новый, недавно врытый. На свежеотесанной стороне кто-то пожаловался: «Три часа ждал автобуса. Свинство!»

Размашистые, сердитые буквы втиснуты в дерево. И подпись: «Володя». И число: «20 июня».

Двадцатого июня… Спустя день после того, как он впервые встретил Таню. Он встретил ее девятнадцатого. Ровно месяц назад.

Ровно месяц назад по этой самой дороге катил такой же голубой автобус и точно так же волновалась рожь, — тогда она была еще не желтой, а серебристо-серой, и автобус ехал не в город, а наоборот — из города. И он, Витя, не стоял у дороги, а сидел в том автобусе.

ДЕВЯТНАДЦАТОГО, МЕСЯЦ НАЗАД

Автобус мчался, металлически поскрипывая, лязгая плохо пригнанными железками. Проплывала мимо рожь, ошалело пробегали голенастые телеграфные столбы, скаля белые зубы изоляторов; на миг в раму окна влетала придорожная седая верба, оставляя за собой звенящий шум.

Но Витя не смотрел на все это. Он сидел в проходе на краешке чемодана, упершись взглядом в зеленый рюкзак. Сидеть было неудобно. Ныли спина и шея, хотелось выпрямиться, откинуться назад, но он не решался даже пошевельнуться.

Он слышал, как справа от него шелестит страницами журнала белобрысенькая синеглазая девочка и как шепчутся за спиной две девчонки. Шепчутся и хихикают. И казалось ему, что и беленькая соседка, и те две позади, и сладко-улыбчивый дядька возле них в белой капроновой шляпе, и жилистый дед, который время от времени громогласно откашливается, и деревенские женщины с напевной речью — все вокруг только на него и смотрят, только о нем и говорят. И он готов был сжаться в комок, лишь бы стать незаметным…

А началось все так.

Утром он приехал в город. Приехал за осью к велосипеду — сломалась. Сразу же взял билет на обратный рейс и двинулся в центр. В «Спорттоварах» купил ось. Потом пошел выполнять поручение сестры Наташи. Это было деликатное дело. Деликатное и малоприятное. В другой раз он, конечно, отказался бы. Но сестра «финансировала» поездку в город. И пришлось унизительно краснеть в парфюмерном магазине, отводя взгляд, бормотать, оправдываясь: «Это сестра попросила», когда молодая продавщица, лукаво улыбаясь, протянула ему помаду. А потом стремглав выскакивать из магазина.

Зато после было приятное: книжные магазины, тир, мороженое в кафе «Снежинка», пушки на Валу, купанье в Десне, кино.

Кино и подвело. Когда он оказался возле кассы кинотеатра, в кармане у него было тридцать копеек. До отхода городнянского автобуса оставалось немногим более-полутора часов. «Еще успею», — подумал.

Но, как назло, показали не один, а целых два журнала, да и фильм, наверное, был длиннее обычного. И когда Витя приехал на станцию, его автобус уже ушел.

Денег на билет не было. И — ни единого односельчанина, у которого можно было бы занять.

Он бросился в кассу — может, обменяют билет? Или хотя бы деньги возвратят… Но кассирша раздраженно закричала:

— Ты что, неграмотный? Читай вон на стене правила!

— Что он там голову морочит? А ну, отойди! — завопили из очереди.

Витя отошел. Он взглянул на расписание, и у него появился дерзкий замысел. Он побежал на почту и с помощью резинки и чернил исправил в билете время отхода автобуса.

Не спеша — до отправления его автобуса еще оставалось минут двадцать, — возвращался к станции, довольный своей выдумкой и возбужденно-напряженный: удастся ли? На углу задержался возле газетного киоска, рассматривая витрину.

И вдруг замер, словно наткнулся на стеклянную стену: в уголке между киоском и одноэтажным домиком сидела девчонка. Беленькая тоненькая девчонка в светло-серой мальчишеской рубашке. Она сидела на походном металлическом стульчике и, поглядывая на пристанционную площадь, водила кисточкой по листу бумаги, приколотому к этюднику.

Витя бросил взгляд на рисунок: залитая солнцем площадь, серебристый крутой бок экспресса «Киев — Минск», пассажиры с чемоданами возле него, а вдали — расплывчатая перспектива улицы. И над всем этим — слепящее, еле намеченное синевой небо.

Витя взволнованно сглотнул слюну. Он еще никогда не видел художников. Они представлялись ему загадочными, необычными существами.

А здесь — обыкновенная девочка. Такого же, как и он, возраста… Впрочем, обыкновенной она была только на первый взгляд. Когда же Витя увидел ее рисунок, она сразу стала необыкновенной.

И Витя смотрел на нее с почтительным удивлением. Она нетерпеливо и сурово повела в его сторону синими глазами. Он вспыхнул от смущения, попятился, чтобы не мешать ей. Перейдя мостовую, обернулся.

Девочка, как и раньше, сосредоточенно водила кисточкой. О нем, Вите, она, наверное, позабыла.

На привокзальной площади, удушливой от запахов бензина, нагретого солнцем металла и горячей резины, толпился народ. У всех на лицах усталость и ожидание.

Вдруг в толпе появилась могучая фигура молодого бородача с рюкзаком за плечами. Он размашисто шагал к желтой цистерне «Квас». Витя тоже ощутил жажду. Он нащупал в кармане последний пятак и двинулся следом за бородачом. Мальчик еще раз оглянулся на киоск и тут же налетел на двух девочек, которые несли чемодан, перевязанный веревкой. Девочки уронили чемодан.

Конечно, в подобной ситуации следовало бы извиниться, но Витя молча перепрыгнул через чемодан и побежал дальше. Девочки возмущенно шипели ему вдогонку.

Когда подошла его очередь и он взял в руки кружку с квасом, из репродуктора-тюльпана на столбе оглушительно заревел радиоголос:

«Отправляется автобус «Чернигов — Крихеево». — Тюльпан захрипел, откашлялся: — Объявляется посадка на автобус «Чернигов — Городня».

И вот уже к остановке подкатил городнянский автобус, и люди бросились к нему, столпились возле дверей. Витя поспешно поставил кружку.

Спокойно! Дождаться, когда все войдут, когда диспетчер отдаст путевку водителю. Тогда можно со всех ног бежать к автобусу, опаздывающий пассажир. Водителю некогда будет рассматривать билет, нужно отправляться. Только надо будет пробраться в «хвост» автобуса, чтобы затеряться среди пассажиров.

Все почти так и получилось. Витя подбежал к автобусу, когда пассажиры уже вошли в салон. Белобрысый водитель с узкими глазами уже сидел за рулем и через приоткрытое окно игриво болтал с девушкой-диспетчером; поэтому он только мельком взглянул на билет. Витя прошмыгнул в автобус. Дверца сразу же захлопнулась за ним.

Он пробирался по узкому проходу, боясь ненароком наступить на чью-нибудь кошелку, как вдруг услышал писклявый голос:

— Иди, иди сюда! Поговорим!

Витя поднял голову.

Две пары глаз сердито смотрели на него.

Это были те самые девчонки, с которыми он столкнулся на площади. Они устроились на заднем сиденье.

Витя остановился. Но тут автобус тронулся, и мальчик, не удержавшись, в три шага очутился прямо перед девочками.

— Здрасьте! — насмешливо кивнула ему зеленоглазая с длиннющей косой. — Что скажете?

Ее подружка фыркнула:

— Ну, Алка, разве ты не видишь: он пришел перед тобой извиниться.

Надо было ответить чем-то остроумным.

— Вот это девочки! — сказал кто-то. — Взяли парня в оборот.

Витя почувствовал, как начинают гореть щеки. Его глаза метнулись в сторону и — о счастье! — он увидел свободное место. Возле тетки в сером мужском пиджаке. Он обернулся и сделал шаг, чтобы сесть, когда автобус резко затормозил и Витю толкнуло, понесло назад по проходу.

— Куда же ты под колеса лезешь, разиня? — закричал на кого-то водитель.

Завизжала отворяемая дверца.

— Извините! Я перепутала автобусы, — прозвенел запыхавшийся голос.

Витя поднял голову, сердце у него забилось.

По проходу шла девочка в светло-серой мальчишечьей рубашке. Наверное, на это свободное место. Ну конечно же, это ее место… Хорошо, что он не успел занять…

— А у тебя какое место?

Это дядька в капроновой шляпе спросил. У него приветливый, даже слишком приветливый голос. К кому он обращается? Витя невольно оглянулся.

Дядька смотрел прямо на него.

— У меня?.. Двадцать пятое, — пролепетал Витя. Зеленоглазая Алка даже подпрыгнула на сиденье.

— Хо! — обернулась она к своей подружке. — Леська, у него двадцать пятое!

— А ну, покажи свой билет! — пропищала толстушка.

Из кабины высунулся водитель:

— Ну, быстрее там рассаживайтесь!