Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 3)

Ну вот, все уже пишут. Нет, не все, вот Юля что-то задумалась. Юля — любимица Марии Яковлевны. Хоть учительнице и нельзя иметь любимчиков, но что поделаешь, если Юля такая симпатичная, светленькая, вся в веснушках, тихая, умница, аккуратная!

Ну так и светится вся, как солнышко.

Правда, о симпатии Марии Яковлевны к Юле никто не знает, она относится к девочке так же, как ко всем.

Смотрит старая учительница на светленькую девочку и улыбается: вспомнилась история, происшедшая еще в первом классе.

Было это на уроке рисования. Фантазировали, рисовали кто что хочет: сказочные города, «летающие школы», подводные пейзажи, немыслимых роботов, портреты пап и мам. И вдруг — очень простой, самый обыкновенный рисунок. Хатка, возле нее с одной стороны нарядная девочка, зеленое деревце и сияющее солнышко, а с другой — девочка, вся грязная, сухое дерево и хмурое багровое солнце. Учительница попросила Юлечку рассказать, что она нарисовала.

Тихая, светлая Юлечка тихо сказала:

— Это же так просто. У мамы было две дочки. Одна дочка — ласковая, аккуратная, послушная. Вот она: возле нее и деревце веселое, зеленое-зеленое, и желтое солнышко ей улыбается. А другая дочка — капризная и маме не помогает. Вот у нее и деревце не растет, и солнце над ней красное, сердитое.

С тех пор и прозвали маленькую художницу «Юля Двасолнышка» или просто — «Двасолнышка». И хотя кое-кто из ребят пробовал звать ее Рыжей, сказочное имя победило, и весь класс так ее и зовет.

Но вот и Юля склонилась над тетрадкой. Верно, выбирала, о чем ей написать. И выбрала.

Ну что ж, пусть пишут. О чем же они пишут?

Артемко Компаниец:

«Я стал сильным. Раньше я ни одного раза не мог сделать мостик, а теперь четыре раза могу. И бегаю лучше. Во дворе меня только Виталька обгоняет. Это потому, что мы с папой каждый день делали утреннюю гимнастику и я ходил на спортивную площадку».

Люда Коваленко:

«Чему научилась, вспомнить не могу. А видела много. Была в Историческом музее. Там разные старинные вещи, украшения, ножи и сабли. И еще там была выставка маленьких изделий, не знаю, как они называются. Простым глазом смотришь — какое-то пятнышко. А поглядишь в увеличительное стекло (называется «микроскоп») — там малюсенький замочек с ключиком или рисовое зернышко, а на нем написано стихотворение или молоточек крошечный, а к нему еще и гвоздочки. Такие маленькие, что не знаю, как и рассказать».

Сергий Скорняков:

«Этим летом я впервые летал на самолете. На Черное море. Здорово! Сверху все необычно. Река — ленточка, а озеро — точно бантики. Домики меньше спичечных коробков. Очень интересно лететь в облаках. Тогда кажется, что самолет еле-еле пробирается по рыхлому снегу».

Юля Бондарь:

«Нигде далеко не была. Жила у бабушки, ходила в лес, на речку. Весной мама купила семена астр, и я посадила их. Часть в горшочки, а остальные в землю. Все лето цветочки соревновались — кто раньше зацветет. Победили те, что росли в земле. У них и стебли сильнее и цветы пышнее. А так — лето как лето. Гуляла».

Таня Майстренко:

«Отдыхала с папой и мамой в Сочи. Такое чудо! Пальмы, море. Выучила два новых танца и сто английских слов — по одному слову каждый день. Очень соскучилась по школе…»

Мария Яковлевна ходит между партами, смотрит. Отдохнули, набрались сил ее озорники. Это хорошо.

ИСТОРИЯ С НАЧАЛОМ…

Летом Тарас и Артемко познакомились еще с одним своим братом — двоюродным. Жил он в деревне, которая находится даже в другой области, и приехал в Киев сдавать вступительные экзамены в военное училище.

Сергий все дни напролет сидел над учебниками, бегал на консультации и экзамены. А потом совсем пропал. И только позже мама сказала, что он звонил, благодарил за гостеприимство и сообщил, что стал курсантом училища.

— А когда он придет? — в один голос спросили братья.

— Не знаю. Но обязательно придет.

Сергий и правда пришел. Не так скоро, как этого хотелось братьям, но что поделаешь — человек военный! Он был в новенькой форме с блестящими пуговицами, на петлицах — эмблемы: танки цвета солнца. Широкий пояс, высокая фуражка, на груди комсомольский значок и значок спортсмена-разрядника.

И все отлично сидит на нем да так и сверкает.

— А почему у тебя нет оружия? — спросил Тарас.

— Оружие хранится в казарме, в специальном шкафу. Там и мой автомат — замечательный, новенький!

Артемко ткнул пальцем в эмблему:

— Это ты в танковом училище? А ты плавал на плавучем танке?

Артемко хотел сразу показать себя знатоком в военном деле.

— Нет, еще не приходилось. Но видел.

— На картинках?!

— Почему же? И на танкодроме, и на плацу в училище.

— А буква «К» на погонах — это означает «курсант»? — не унимался Артемко.

— У нас есть книжка, где написано про историю танков, — похвалился Тарас — Как появились, какие были раньше. Хочешь, покажу?

Переступив порог их комнаты, Сергий так и замер на месте:

— Что это у вас?

В комнате, разумеется, было на что посмотреть: убирать за собой братья не любили, и она чем-то походила на поле битвы.

На одной кровати валялись шахматы, покрывало на другой напоминало море в шторм. На столе — кучи книжек, камешки из коллекции, ранцы, майки и даже молоток и гвозди.

Братья засуетились, принялись сгребать все со стола.

— Знаете, что бы вы получили за это в армии? Два наряда вне очереди!

— А что это такое? — робко спросил Артемко.

— Это такое наказанье.

— Что-то вроде двойки?..

— Нет, думаю, похуже. Это может быть и уборка территории, и мытье полов, и не очень приятная работа на кухне. Представляете — все с автоматами шагают на плацу или занимаются возле боевых машин, а перед вами мешок картошки, которую всю надо почистить для повара!

Братья удивленно переглянулись. Сергий это заметил.

— А вы как думали: армия — это красивая форма, оружие да парады? Нет. Армия — это железная дисциплина и порядок. И конечно, многое другое.

— Что, и кровати тоже?.. — Артемко поморщился.

— А как же! У солдата везде должен быть порядок. И в тумбочке, и в вещмешке, и на его боевом посту. Иначе ваши дела плохи. Нам прапорщик рассказывал, как солдаты, бывало, попадали в беду из-за какой-нибудь мелочи, даже из-за оторванной пуговицы.

Тарас тут же скрестил руки на груди, и Артемко точно знал почему: утром они боролись и побежденный не досчитался двух пуговиц на рубашке.

Потом Тарас сказал, что он вообще не собирается быть военным, ему чрезмерная аккуратность ни к чему. Дрессировщику — а Тарас мечтал стать именно дрессировщиком — надо знать зверей. Вот достанет попугая и научит его говорить. А там, может, и до тигров доберется. А что?!

— Э-э, братишка, ошибаешься. — Сергия явно заинтересовал такой поворот разговора. — Я где-то читал, что животные тоже любят порядок, привыкают к нему. Один дрессировщик заметил, что тигр его совсем не слушается. Как он ни бился, что ни делал — все зря. Потом выяснилось, что в тот день дрессировщик случайно положил в карман пачку сигарет, и этот посторонний неприятный запах раздражал зверя. А в одном цирке был лев, который ни за что не выходил на арену, пока ему не расчешут гриву гребешком, да еще обязательно зеленым.

Тарас надулся, отошел к книжному шкафу. Киплинг, Сетон-Томпсон, Копыленко, Скребицкий — книжек у него много, и все про зверей, про птиц, про поведение животных. Он сделал вид, что разговор с Сергием его не интересует. Пусть Артемко треплется, он ведь мечтает стать военным.

— Ты не сердись, Тарас, — обратился к брату Сергий. — Я же вас не упрекаю. Живите как захотите. Станете вы военными или нет — не это главное. По-моему, каждый мужчина с малых лет должен уметь отвечать за себя. С утра сделать зарядку, заправить постель, привести в порядок одежду: ведь пришить пуговицы, погладить брюки, почистить обувь — это же так просто! Будьте мужчинами, ребята!

— Сергий, а ты подари нам такие танки. — Тарас показал на петлички.

— На что ж они тебе, ты ведь дрессировщик? — ехидно поинтересовался Артемко.

— Не ссорьтесь, — успокоил братьев Сергий. — Принесу, только…

Он показал глазами на кровати, стол, задержал взгляд на рубашке без пуговиц.

— Согласны! Договорились!

— Тогда все хорошо! Приду в воскресенье, и пойдем в тир. Хотите научиться стрелять? Дрессировщику это тоже не помешает.

И Сергий ушел.

Вечером ребята долго молча лежали на кроватях.