Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 17)
начал Никодим Петрович. Неожиданно мы услышали, что ему подыгрывает аккордеон, и увидали, что это старается Славко. Негромкие звуки вплетались в мелодию знакомой песни, затихали, набирали мягкой силы, и это было очень красиво.
Нам этот номер тоже понравился, и еще понравилось, что, допев до конца, Никодим Петрович пожал Славку руку. Славко даже покраснел от радости. А может, и еще от чего-то — не знаю.
— Пусть Славко играет сколько угодно, — сказал мне Митько, — но без него нам в палатке было бы лучше. Без него у нас могла бы быть вообще лучшая палатка.
А потом Славко уже один исполнил «Турецкий марш» и еще что-то, и ему тоже аплодировали.
— Если Славко выступает, — сказал Митько, — то я тоже могу.
Он вышел к костру и прочитал «Тогда мне лет тринадцать было…» Эти стихи я знал хорошо, ведь мы учили их наизусть в школе.
Потом Митько сказал:
— «Колыбельная», — и начал:
Когда же после «Колыбельной» Митько объявил: «Глибов. «Волк и Ягненок», — все стали смеяться.
— Вы чего? — спросил Митько. — Это очень хорошее стихотворение. Оно даже в учебнике есть.
— Оттого и смеемся, — сказал Генка, — что у тебя все стихи из учебника. А их мы и так знаем. Ты нам что, весь учебник собираешься наизусть прочитать?
— А ты знаешь что-нибудь не по программе? — спросила Ирина Васильевна.
— Нет, — ответил Митько. А потом подумал и сказал: — Знаю. О работе.
— А ну, ну, — подбодрил его Сергий Анатольевич.
И Митько прочитал:
Все снова рассмеялись, а Митько спросил:
— Почему вы смеетесь? Ведь это очень хорошие внепрограммные стихи.
— Так ведь стихотворение смешное, — сказал Славко.
— А-а, ну тогда смейтесь, я больше стихов не знаю. Если хотите, могу сплясать.
Одни сказали, что хотят, другие, что не хотят, но Митько все равно начал плясать. Он поднял страшную пыль, а под конец чуть не свалился в костер. Сергий Анатольевич еле успел схватить его за рубашку.
Тут все снова засмеялись, и Митько сел на место.
— Что за народ! — сказал он. — Все им смешно!
Потом мы снова пели, а под конец ребята из старшего отряда стали пускать ракеты. Это были такие трубочки с веревочками снизу. Дернешь за веревочку — ракета взлетает и рассыпается над головами красными, зелеными, белыми огоньками. Это был настоящий праздник!
Потом Митько бросил в костер кусок автомобильной покрышки, которую где-то нашел. Лучше бы он ее не бросал, а еще лучше — не находил бы, потому что она стала так чадить, что все начали кашлять и чихать. И вот, хотя никому не хотелось, а пришлось разбегаться, и еще долго над лагерем висел запах паленой резины.
— Эх ты, такой праздник испортил, — сказал я.
— Я же не хотел, — развел руками Митько. — Я хотел как лучше. Зато теперь буду знать, что нельзя.
КОНКУРС ПЕСНИ
— Дети, — сказала как-то Ирина Васильевна. — Скоро у нас в лагере будет проводиться конкурс на лучшее исполнение песни, надо и нам что-то подготовить.
— Ну, это не трудно, — ответил за всех Митько.
— Не трудно просто так запеть, — возразила вожатая. — А трудно спеть хорошо, да еще и интересное что-нибудь придумать.
— Придумаем, — успокоил ее Митько. — У нас даже свой аккордеонист есть, — и вытолкнул вперед Славка.
— Я так не могу… чтоб ходить и играть, — мигом покраснел и захныкал Славко. — Мне надо сидеть.
— Мы только выйдем на площадку, а там перед жюри ты сможешь и сесть, — пояснила Ирина Васильевна. — Со своим аккордеоном намного лучше.
— Я боюсь, — заскулил Славко. — Это такая ответственность… Я что-нибудь не то сыграю.
— Не бойся, — похлопал его по плечу Митько. — Подумаешь, одну песню. Я для тебя и стул принесу.
— Ну вот еще, сту-ул, — протянул музыкант. — Все надо мной смеяться будут…
Но тут вокруг замахали руками, и Славко замолчал. Что с него возьмешь! Такой уж он трус и растяпа.
Выбрали песню, а потом махнули в лес и стали готовиться к смотру, чтоб никто не видел. Аккордеон на первый раз не взяли. Славко стоял под деревом и играл на губах:
Мы строем выходили на поляну, делали поворот на девяносто градусов, лицом к воображаемому жюри, и запевали песню.
— Что ж, для первого раза неплохо, — похвалила нас вожатая. — Давайте вот в этом месте, где «Вырастаем мы смелыми», возьмемся за руки и сделаем шаг вперед.
Попробовали — тоже вышло хорошо.
— А давайте, — сказала Люська, — в этом месте и пирамиду сделаем. А я наверху еще и «ласточку».
— А выйдет? — засомневалась вожатая.
— Выйдет, — говорит ей Наталка. — Люська балетом занималась, у нее выйдет.
— Давайте попробуем… — Люська разошлась. — Смотрите, тут станут Вовка, Витька и Генка — вот так, немного присядьте. А сюда им Юрко и Митько свои ноги поставят.
— Я не могу, — говорит Митько. — Я стул несу.
— Ну, так пусть Толик. О! Прекрасно! А я наверх — смотрите. А девочки вот так, полукругом.
— И впрямь вроде неплохо, — согласилась Ирина Васильевна. — А ну, давайте-ка сначала…
— Та-ра-та-ра… — запел Славко.
Мы вышли на поляну и повторили все от начала до конца.
— Не хватает, конечно, четкости и слаженности, — сказала вожатая. — Но у нас еще пять дней впереди.