Александр Дюма – Искатель, 2001 №10 (страница 1)
ИСКАТЕЛЬ 2001
№ 10
© ООО «Издательство «МИР «ИСКАТЕЛЯ», 2001
Содержание:
АВАНТЮРА САМОЗВАНЦА
ДЖЕНТЕЛЬМЕНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ
СЛИШКОМ ЗУБАСТЫЙ ПОКОЙНИК
ИСТОРИЧЕСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
*КТО ПОБЕДИЛ
НЕПОБЕДИМУЮ АРМАДУ
*УБИТ В ПЬЯНОЙ ДРАКЕ?
ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ
СИМВОЛИЧЕСКАЯ
ЛОГИКА УБИЙСТВА
ДЕЗАКТИВАЦИЯ ДЖИННА
АВАНТЮРА САМОЗВАНЦА
В некие годы XVI столетия в небольшом городке Артигуа в местности Риу жила молодая супружеская чета по фамилии Герр, и рассказывали о ней всякие удивительные истории. А причиной тому было вот что.
Едва Бертран Роле исполнилось тринадцать лет от роду, девочку выдали замуж за наперсника ее детских игр Мартина Герра, юношу лет шестнадцати. Но, хотя оба они были крепкими и здоровыми, а Бертран, к тому же, отличалась привлекательной наружностью, детей у них не было.
Вследствие этого добрые граждане Артигуа, которые, подобно большинству своих современников, были чрезвычайно суеверны, пришли к заключению, что супруги Герр одержимы нечистой силой, и вскоре о них поползли самые несуразные слухи. Поговаривали, в частности, будто бы молодые супруги рвали цветы на лесной поляне, которая слыла заколдованной, и стали жертвами неких чар. Говорили также, что они якобы причинили обиду старому нищему бродяге, будто бы умевшему насылать порчу, и он в отместку наложил на чету Герр проклятие.
Друзья и родные, верившие этим байкам, всячески старались избавить страдальцев от чар и дурного глаза и потчевали их всевозможными противоядиями вроде освященных в церкви куличей; рекомендовали «проверенные» средства — ветвь старого дерева, подкову над входом в жилище, красные цветки гиперикона или траву святого Иоанна, собранные в пятницу в час Юпитера. Местные священники слагали для них особые молитвы и чуть было не утопили бездетных супругов в святой воде. Но все эти меры ничего не дали: заклятие продолжало держаться, и дети не рождались.
Тем временем некоторые из многочисленных юных воздыхателей Бертран, завидуя Мартину, решили вместе с подругами и родственниками молодой женщины представить дело так, будто в ее бесплодии повинен супруг, и, уговорив Бертран развестись, выдать ее замуж за кого-нибудь другого. Поэтому они объявили Мартина никчемным и неприкаянным существом, способным едва ли не на любую низость. Но Бертран была безоглядно предана мужу и, с гневом отвергнув все эти наветы, отказалась покинуть Мартина.
А затем произошло событие, расстроившее, по крайней мере временно, все замыслы недоброжелателей молодого человека. Двадцатилетняя Бертран родила мальчика, которого нарекли Санкси, и это крайне осложнило задачу разлучников, поскольку развод теперь стал почти невозможен. Но вскоре после рождения ребенка ночные разбойники ограбили ферму, принадлежавшую отцу Мартина (этот человек родился на берегу Бискайского залива, но жил в Артигуа), и благодаря некоторым красноречивым уликам, обнаруженным на месте преступления, подозрение тотчас пало на Мартина Герра. Никто не знает, сумел бы он оправдаться или нет, ибо, пока отец и супруга, верившие в его невиновность, дожидались от Мартина объяснений, он вдруг куда-то исчез.
Мартин покинул свой дом ранним летним утром и пошел по дороге в сторону отцовской фермы, после чего следы его затерялись. Недруги юноши, естественно, распустили слух, что он скрылся, и если кому-то были надобны доказательства его вины, то теперь они налицо. Убоявшись ареста и суровой кары, которой подвергали в те времена воров (тогда за любую кражу наказывали смертной казнью через повешение), он просто сбежал — так утверждали его недоброжелатели.
— Избавилась, и слава Богу, — говорили они мадам Герр. — Кабы он не обворовал родного отца, так ограбил бы кого-нибудь еще, уж будь уверена.
Но и на этот раз Бертран повергла их в полную растерянность, решительно отказавшись отречься от своего супруга. Более того, она прилюдно заявила, что убеждена в его невиновности, и ни на миг не прекращала поиски Мартина. В этом ей всячески помогал отец юноши, который хоть и начал испытывать известные сомнения в невиновности сына (нельзя забывать, что обстоятельства сложились крайне неблагоприятно для юноши), но, тем не менее, продолжал нежно любить его и жаждал вернуть своего мальчика в Артигуа.
Однако, несмотря на все расспросы, никаких следов исчезнувшего обнаружить не удалось. Мартина не видели ни в одной из соседних деревень, никто не встречал его на дорогах и тропах в окрестностях Артигуа.
Шли годы. Отец Мартина скончался, а перед смертью, дабы доказать, что он не держит зла на сына, завещал ему почти все свое имущество. Ввиду отсутствия каких-либо неопровержимых свидетельств гибели Мартина, с точки зрения закона он по-прежнему числился в живых, и отец молодого человека, несомненно, знал об этом, когда составлял завещание.
Но среди горожан Артигуа преобладало мнение, что Мартин Герр мертв. Каково же было их удивление, когда восемь лет спустя после исчезновения юноши городок вдруг облетела весть о его возвращении!
А случилось вот что. Как-то утром к дому, в котором тихо и уединенно жила мадам Герр, подошел человек с загорелым и обветренным лицом и попросил хозяйку принять его. Как только мадам Герр увидела пришельца и поняла, что чертами и сложением он разительно схож с ее без вести пропавшим мужем, она пронзительно закричала и радостно бросилась в объятия новоприбывшего. Вскоре вокруг дома собралась толпа соседей и друзей четы Герр. Увидев незнакомца, все они тотчас же признали в нем блудного Мартина и самым радушным образом приветствовали его.
Этот чужак, которого я отныне буду называть Мартином, вступил с ними в беседу, вспоминая былые времена и всевозможные шалости, в которых он участвовал мальчишкой, а затем поведал о приключениях, пережитых им в последние годы. Когда горожане наконец разошлись по домам, все они были свято убеждены, что вновь прибывший — Мартин Герр и никем другим быть не может.
Такого же мнения придерживались и четверо сестер Мартина. Едва взглянув на пришельца, они приветствовали его как своего новообретенного брата. А их дядюшка, Пьер Герр, признал в нем родного племянника и вскоре сделал Мартина своим наследником. Итак, все наладилось. Мартин Герр возвратился к живым, и они предпочли забыть прошлое, что, возможно, при сложившихся обстоятельствах было вполне естественно. А вскоре Мартин уютно устроился в доме, который когда-то покинул столь поспешным и таинственным образом.
Разумеется, никто так не радовался возвращению Мартина, как его верная Бертран, которая вскоре подарила супругу еще двоих детишек. Правда, один из них умер в младенчестве, но, похоже, его кончина была воспринята как мелкая неприятность, поскольку в остальном в доме Герров все шло гладко, и ничто не предвещало новых неурядиц, когда однажды по деревне вдруг разнесся пугающий слух: Мартин — вовсе не Мартин.
Вот как это произошло. Однажды в Артигуа за — брел солдат, житель Рошфора. Когда ему поведали об исчезновении и возвращении Мартина, он вдруг огорошил рассказчиков известием, что человек, которого они считали пропавшим Мартином Герром и приняли с распростертыми объятиями, в действительности самозванец, а настоящий Мартин Герр, близкий приятель этого солдата, все еще жив, хотя и потерял ногу во время недавней войны во Фландрии.
Новость эту в Артигуа восприняли неоднозначно. Одни были готовы поверить истории солдата, другие, напротив, утверждали, что, будь она правдива, одинокий инвалид уже давно объявился бы в городке и вошел в права владения красавицей женой и весьма значительным имуществом.
Пока жители Артигуа вели жаркие споры, в доме Герров наметился серьезный разлад. Хотя Пьер Герр передал Мартину отцовское наследство, которым распоряжался на правах попечителя, он не представил опись имущества и отчет о своих тратах. Это упущение вызвало ожесточенные пререкания, которые в конце концов привели к страшной ссоре. Мартин вчинил дядьке иск, а Пьер Герр, впав в бешенство, ударил племянника железным прутом и, вероятно, убил бы его, если б не своевременное вмешательство преданной Бертран. Но с тех пор Пьер Герр стал заклятым врагом Мартина и, будучи человеком весьма вспыльчивым, принялся вынашивать планы отмщения. А вскоре ему представилась возможность воплотить свой замысел.
То ли Мартин вдруг сделался злобным и задиристым, то ли, на свою беду, стал болезненно обидчивым, чем навлек на себя неприязнь окружающих. Так или иначе, но он повздорил с человеком по имени Жан д’Эскарбеф, и тот как-то изловчился упрятать Мартина за решетку. Пьер Герр давно ждал такого случая. Воспользовавшись тем, что Мартин опозорен и лишен свободы, он принялся всячески увещевать Бертран оставить мужа и объявил Мартина самозванцем, хотя прежде без колебаний признавал в нем своего племянника. Он даже пошел дальше и пригрозил в случае несогласия выжить женщину с детьми из дома. И тем не менее, Бертран отказала ему, назвав рассказ солдата из Рошфора выдумкой и очередной каверзой заклятых врагов Мартина и повторив, что человек, которого она радостно приняла в дом как своего супруга, — на самом деле ее супруг.