Александр Дюма-сын – Доктор Серван (страница 24)
— Так что же мы решим? — спросил старик.
Франциск колебался.
— Отвечайте откровенно, — потребовал Серван, пристально глядя на сына прокурора; точно так же за час до этого он смотрел на Генриха. — Мы здесь одни, и, клянусь, никто не узнает того, что вы мне скажете.
— Я умру, если не женюсь на той, которую люблю, — признался Франциск, падая на колени и закрывая лицо руками.
— Хорошо, молитесь за своего отца, и он станет молиться за вас.
— О, — вскрикнул молодой человек, — то, что я делаю, ужасно, не правда ли? Сын, которому предлагают вернуть отца, умершего всего два дня назад, отказывается от этого предложения! О, доктор, доктор, скажите, что Бог не проклянет меня за этот отказ!
И Франциск, рыдая, бросился на грудь старика.
— И находятся еще люди, которые вопрошают, почему они смертны! — прошептал доктор.
— Что вы говорите? Вы проклинаете меня? — ужаснулся Франциск.
— Нет, друг мой, я познаю премудрость Создателя, который дает людям бесконечные надежды, поддерживающие их до последней минуты.
— Но что будет, если о моем решении станет известно, доктор?
— О нем не узнают.
— Ах, как вы добры, доктор, как я люблю вас!
— Бедное дитя, — сказал старик, обнимая Франциска, — вы правильно сделали, что доверились мне.
— Вы меня прощаете?
— Я предвидел то, что вы скажете. Прощайте, друг мой!
— Когда я вас увижу?
— На похоронах вашего отца.
— О, мой бедный отец! Он так любил меня! Ах, мой поступок ужасен, и я буду всю свою жизнь раскаиваться!
Сказав это, юноша приник головой к стене и горько заплакал.
— До завтра, — сказал Серван.
— До завтра, доктор…
Серван вышел из комнаты Франциска с такими словами:
— Первые две попытки оказались неудачными; сделаем третью. О, моя бедная Жанна! Ты никогда не сказала бы мне того, что я сейчас услышал.
Размышляя о случившемся, он направился в морг. Там лежали три трупа: Магдалины, прокурора и графини. Перекрестившись перед первыми двумя телами и окропив их святой водой, доктор подошел к третьему, возле которого сидел граф Доксен. Он смотрел на тело своей жены так, словно желал усилием воли заставить труп сделать какое-нибудь движение.
— Наконец-то! — воскликнул он, увидев доктора.
— С каких пор вы здесь, господин граф? — поинтересовался доктор Серван.
— С тех пор, как она умерла, — ответил тот.
— И вы ее не покидали?
— Нет, я не ел и не пил уже три дня.
— Вы ждали меня?
— Да, доктор.
— Хорошо!
— Можете ли вы что-нибудь для меня сделать?
— В зависимости от того, чего вы от меня потребуете.
— Я столько времени молюсь Богу, чтобы Он вернул жизнь моей супруге, что уже и сам поверил в возможность ее пробуждения…
— Вы ее действительно любите?
— Неужели я был бы здесь, если бы не любил?
— Это правда. И теперь вы думаете так же?
— Отчего же мне начать думать иначе?
— Могли бы вы проклясть человека, который возвратил бы вам жену?
— Я стал бы его благословлять. Но если такой человек существует, то кто же он?
— Это я.
— Вы?
— Я, повторяю вам.
— Вы меня обманываете.
— Для чего же мне вас обманывать?
— О, доктор, если это правда, если вы вернете мне мою Эмилию, я вас осчастливлю.
— Мне ничего не нужно, граф. Будет достаточно одной лишь благодарности.
— Когда вы мне ее вернете?
— Сегодня.
— Через какое время?
— Через час.
— Но как вы достигли такого могущества?
— Я открыл одну тайну, граф, и если бы вы выходили из этой комнаты, то еще вчера вечером услышали бы о ней.
Лицо графа озарилось радостью.
— И… что нужно для этого сделать? — спросил он.
— Ничего, подождать меня здесь.
— Я буду ждать вас, как ангела, но помните, что завтра погребение…
— Я помню это. Но мне нужна еще одна клятва, — прибавил медик, устремив проницательный взгляд на графа и стараясь при тусклом свете лампы прочитать на его лице самые тайные помыслы.
— Говорите.
— Клянетесь ли вы, что единственно из любви к жене желаете ее воскресения?
— Клянусь.
— Именем Христа?
— Именем Христа.