Александр Дюков – Ликвидация враждебного элемента: Националистический террор и советские репрессии в Восточной Европе (страница 80)

Объявление о создании Латышского добровольческого легиона СС (совпавшее по времени с проведением операции «Зимнее волшебство») также открыто спекулировало на образе врага: «Немецкие солдаты по приказу Адольфа Гитлера освободили вашу родину от большевизма, спасли ваш народ от уничтожения… Большевизм угрожает уничтожением Европы… Вступайте в легион своей родины, чтобы бороться с оружием против большевизма»[1073]. Скорее всего, эти призывы способствовали ужесточению действий «боровшихся с большевиками» карателей из латышских полицейских батальонов. Возможно, некоторые из них действительно верили, что таким способом «защищают Латвию».

Следует отметить, что и до войны отношения между белорусами и латышами не были безоблачными. В период диктатуры Ульманиса проживавшее в Латвии белорусское меньшинство подвергалось насильственной ассимиляции, заключавшейся, в частности, в закрытии белорусских школ. В период нацистской оккупации местные латышские власти также преследовали проживавших на территории Латвии белорусов; по свидетельству очевидца, в 1942 г. «даугавпилсская тюрьма, благодаря латышской полиции, набита белорусами, есть еще русские и поляки, а латышей — нет»[1074]. В этой связи нельзя исключить, что участвовавшие в «Зимнем волшебстве» латышские полицейские в своих действиях руководствовались национальной враждой к белорусам как таковым.

Впрочем, не исключено, что каратели просто не проводили разницы между русскими и белорусами. Так, например, один из участников карательных операций на данной территории Белоруссии штурмбанфюрер СС Фрицис Межгравис, с марта 1944 г. командовавший 321-м латышским полицейским батальоном, а в марте 1945 г. вступивший в командование 34-м полком 15-й латышской гренадерской дивизии ваффен-СС, согласно показаниям его сослуживца, говорил: «Здесь наши батальоны и отряды поработали неплохо, русские долго будут вспоминать Прибалтику. Их и не следует щадить, а [следует] уничтожать всех до единого»[1075].

Следует отметить, что в составленных после окончания карательной операции партизанами и местным населением актах фиксируются факты не только убийств, но и изощренных издевательств над жертвами, заведомо выходящих за пределы простого выполнения преступных приказов[1076] .

Нацистская оккупация предоставила возможность многим восточноевропейским фашистским движениям воплотить в жизнь свои планы этнических чисток и истребления «чуждого элемента»[1077] латвийскую специфику карательной операции «Зимнее волшебство» полезно рассмотреть именно в этом ракурсе.

Изучаемая нами операция была одним из практических воплощений нацистской истребительной политики. Политики, основанной на презрении к населявшим советские земли «низшим расам», на стремлении избавиться от одной их части и поработить другую. Однако практическое воплощение этих планов не могло произойти без активного участия латышских коллаборационистов, несущих свою долю ответственности за совершенные в рамках «Зимнего волшебства» масштабные преступления против мирного населения.

ОБЩАЯ ТРАГЕДИЯ. БЛОКАДА, ХОЛОКОСТ И ИСТРЕБИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА НАЦИСТОВ НА ВОСТОКЕ[1078]

Вечером 27 января 1944 г. над Ленинградом грохотал праздничный салют. Войска Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов отбросили немецкие войска от города, освободили практически всю Ленинградскую область. Блокаде, в железном кольце которой долгих 900 дней и ночей задыхался Ленинград, был положен конец. Тот день стал одним из самых счастливых в жизни сотен тысяч ленинградцев; одним из самых счастливых — и одновременно одним из самых скорбных, потому что у каждого дожившего до этого праздничного дня за время блокады умер или родственник, или друг. Более 600 тысяч человек умерло страшной голодной смертью в окруженном немецкими войсками городе, несколько сотен тысяч — в оккупированной нацистами области.

Ровно год спустя, 27 января 1945 г., подразделения 28-го стрелкового корпуса 60-й армии 1-го Украинского фронта освободили концлагерь Освенцим — зловещую нацистскую фабрику смерти, на которой было уничтожено около 1,5 миллиона человек, в том числе — 1,1 миллиона евреев. Советским солдатам удалось освободить немногих — 7,5 тысячи истощенных, похожих на живые скелеты людей. Всех остальных — тех, кто мог ходить — нацисты успели угнать. Многие из освобожденных узников Освенцима не могли даже улыбаться; их сил хватало лишь на то, чтобы стоять.

Совпадение дня снятия блокады Ленинграда с днем освобождения Освенцима — нечто большее, чем простая случайность. Блокада и холокост, символом которого стал Освенцим, — явления одного порядка, части одного целого.

На первый взгляд, подобное утверждение может показаться ошибочным. Термин «холокост», с определенным трудом приживающийся в России, обозначает политику нацистов, направленную на уничтожение евреев. Практика этого уничтожения могла быть разной. Евреев жестоко убивали во время проводившихся прибалтийскими и украинскими националистами погромов, расстреливали в Бабьем Яру и минской Яме, вымаривали в многочисленных гетто, уничтожали в промышленных масштабах в многочисленных лагерях смерти — Треблинке, Бухенвальде, Освенциме. Нацисты стремились к «окончательному решению еврейского вопроса», к уничтожению евреев как нации. Это невероятное по масштабам преступление было предотвращено благодаря победам Красной армии; однако даже частичное воплощение нацистского плана народоубийства привело к поистине ужасающим результатам. Нацистами и их пособниками было уничтожено около 6 миллионов евреев, примерно половина из которых были советскими гражданами.

Холокост — несомненное преступление, символ нацистской политики геноцида по отношению к «расово неполноценным» народам. Преступность блокады Ленинграда в глазах многих как на Западе, так и в нашей стране выглядит не столь очевидной. Очень часто приходится слышать, что это, безусловно, огромная трагедия, но война-де всегда жестока по отношению к мирному населению. Более того: раздаются утверждения, что в ужасах блокады якобы виновно советское руководство, не пожелавшее сдать город и тем самым сохранить жизни сотням тысяч людей.

Однако на самом деле уничтожение путем блокады мирного населения Ленинграда изначально было запланировано нацистами. Уже 8 июля 1941 г., на семнадцатый день войны в дневнике начальника германского Генштаба генерала Франца Гальдера появилась очень характерная запись: «…Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случаемы потом вынуждены будем кормить в течение зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки.

Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще»[1079].

Планы Гитлера вскоре получили свое воплощение в официальных директивах германского командования. 28 августа 1941 г. генерал Гальдер подписал приказ верховного командования сухопутных сил вермахта группе армий «Север» о блокаде Ленинграда:

«…на основании директив верховного главнокомандования приказываю:

1. Блокировать город Ленинград кольцом, как можно ближе к самому городу, чтобы сэкономить наши силы. Требований о капитуляции не выдвигать.

2. Для того чтобы город, как последний центр красного сопротивления на Балтике, был как можно быстрее уничтожен без больших жертв с нашей стороны, запрещается штурмовать город силами пехоты. После поражения ПВО и истребительной авиации противника его оборонительные и жизненные способности следует сломить путем разрушения водопроводных станций, складов, источников электроснабжения и силовых установок. Военные сооружения и способность противника к обороне нужно подавить пожарами и артиллерийским огнем. Каждую попытку населения выйти наружу через войска окружения следует предотвращать, при необходимости — с применением оружия…»[1080]

Как видим, согласно директивам германского командования, блокада должна быть направлена именно против гражданского населения Ленинграда. Ни город, ни его жители нацистам были не нужны. Ярость нацистов по отношению к Ленинграду была ужасающа. «Ядовитое гнездо Петербург, из которого так и бьет ключом яд в Балтийское море, должен исчезнуть с лица земли, — заявил Гитлер в состоявшейся 16 сентября 1941 г. беседе с германским послом в Париже. — Город уже блокирован; теперь остается только обстреливать его артиллерией и бомбить, пока водопровод, центры энергии и все, что необходимо для жизнедеятельности населения, не будут уничтожены»[1081].

Еще полторы недели спустя, 29 сентября 1941 г., эти планы были зафиксированы в директиве начальника штаба военно-морских сил Германии: «Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса… Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения»[1082].