Александр Дюков – Ликвидация враждебного элемента: Националистический террор и советские репрессии в Восточной Европе (страница 35)

По состоянию на 10 декабря ситуация улучшилась, однако в сроки, указанные в приказе № 00336, уложиться все равно не удавалось. К 10 декабря на родину было отправлено в общей сложности 26 599 человек (в том числе в промышленность — 10 691, к месту жительства — 15 908 человек)[449].

Лишь к концу марта 1947 г. большая часть репатриированных коллаборационистов вернулась на родину. Вот справка, подписанная зам. начальника ГУББ МВД СССР от 27 марта 1947 г.:

«Органами МВД — УМВД выявлено на территорий Советского Союза репатриированных советских граждан прибалтийских национальностей — 41.572 человека. Из них латышей — 28.712 чел., эстонцев — 6.819 чел., литовцев — 6.041 чел.

Из общего количества выявленных репатриантов национальностей Прибалтийских республик:

а) лиц призывного возраста — 12.527 человек, из которых направлено в промышленность и направленно в промышленность и на строительство в прибалтийские республики — 11.787 чел.;

б) лиц непризывного возраста — 29.045 человек, из которых направлено к месту постоянного жительства — 26.375 чел. Из них в Латвийскую ССР — 19.116 чел., в Эстонскую ССР — 2.898 чел., в Литовскую ССР — 4.361 чел.

Из общего количества выявленных репатриантов (41.572 человека) освобождено из ИГЛ, ПФЛ, спецпоселений, рабочих батальонов и направлено в Латвийскую, Эстонскую и Литовскую ССР38.162 чел.

Осталось неотправленными на родину 3.410 чел., из них: латышей — 2.301, эстонцев — 842 чел., литовцев — 267 чел…

Задержка в отправке на родину и в промышленность Прибалтийских республик 3.410 человек объясняется:

а) начальник УМВД Хабаровского края сообщил, что отправка задержалась прокладкой ледяной дороги через реку Амур. Из имевшихся там контингентов осталось неотправленных в Прибалтику около 500 человек, которые в ближайшее время будут отправлены;

б) по УМВД строительства Дальнего Севера — 854 человека подготовлены к отправке первым пароходом;

в) по МВД Грузинской ССР — из 305 человек, переданных из рабочих батальонов 11 Строительному управлению МВД СССР, по состоянию на 1.3.1947 г. числится неотправленными 38 человек, остальной контингент направлен в Латвию, Эстонию и Литву. Задержка отправки объясняется направлением людей в пассажирских поездах мелкими партиями, отсутствием обуви и обмундирования;

г) по УМВД Молотовской области — отправка 203 человек задержалась согласно распоряжению товарища БЕРИЯ Л.П. от 14.IX-1946 г. №ЛБ-20212 об отсрочке отправки на три месяца контингентов, занятых в угольной промышленности восточных районов СССР;

д) по УМВД Красноярского края — 46 человек остались неосвобожденными из Норильлага МВД. Они будут вывезены с открытием навигации;

е) по МВД Казахской ССР — 21 человек остались неотправленными по мотивам отсутствия нарядов на транспорт, ГУББ МВД СССР дано указание 8.2.1947 г. № 7/8/112 об отправке их одиночным порядком.

В Карело-Финской ССР, Новосибирской, Калининской, Смоленской, Горьковской, Саратовской областях остались незначительные количества контингентов, которые подлежат отправке в самое ближайшее время». [450]

К середине 1947 г. возвращение репатриированных коллаборационистов-прибалтов на родину было завершено. Однако этим дело не окончилось: 12 июня 1947 г. Совет Министров СССР принял постановление, которое с некоторыми оговорками распространяло действие постановления от 13 апреля 1946 г. на лиц других национальностей (кроме немцев), являвшихся уроженцами и постоянными жителями Литвы, Латвии и Эстонии[451].

Заключение

Основные принципы репрессий против сотрудничавших с нацистскими оккупационными властями коллаборационистов были определены приказом НКВД СССР № 001683 от 12 декабря 1941 г., дополненным указаниями НКВД СССР от 18 февраля 1942 г. Согласно этим нормативным документам, аресту и впоследствии суду подвергались все сотрудники административных органов и созданных оккупантами вооруженных формирований; граждане, чье сотрудничество с оккупантами было незначительным, брались под наблюдение, однако не репрессировались.

С течением времени подход к наказанию коллаборационистов становился все более дифференцированным. 19 апреля 1943 г. Президиум Верховного Совета СССР принял указ, предусматривавший ужесточение наказания для нацистов и местных коллаборационистов за участие в убийствах и истязаниях советских военнопленных и гражданского населения. В указе проводилось различие между изменниками Родины и пособниками врага. Уличенных в преступлениях против мирного населения и военнопленных изменников Родины, так же как и преступников-нацистов, ждала смертная казнь через повешение. Пособников врага, уличенных в оказании содействия в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, ждала ссылка на каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.

Ужесточив наказание для тех, кто был непосредственно замешан в уничтожении мирного населения и военнопленных, советское руководство одновременно начало смягчать наказание для тех коллаборационистов, кто в подобных преступлениях замешан не был. 11 сентября 1943 г. была издана совместная директива НКВД и НКГБ СССР № 494/94, ознаменовавшая новый подход к репрессиям против коллаборационистов. Согласно этой директиве, аресту подлежали офицеры коллаборационистских формирований, те из рядовых, кто участвовал в карательных операциях против мирного населения, перебежчики из Красной Армии, бургомистры, крупные чиновники, агенты гестапо и абвера, а также те из сельских старост, кто сотрудничал с немецкой контрразведкой. Всех прочих коллаборационистов призывного возраста направляли в проверочно-фильтрационные лагеря, где проверяли на тех же условиях, что и вышедших из окружения бойцов Красной Армии и военнопленных. Коллаборационисты же непризывного возраста, согласно директиве от 11 сентября 1943 г., освобождались — хоть и оставались под наблюдением органов НКГБ.

Одновременно с применением строго дифференцированного подхода к коллаборационистам, осуждавшимся в индивидуальным порядке, советская власть осенью 1943 г. приступила к подготовке и проведению т. н. депортаций «возмездия» против целых народов (карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей, балкарцев, крымских татар). По всей видимости, решение о депортации народа в Кремле принимали тогда, когда, во-первых, были уверены (обоснованно или необоснованно) в наличии среди представителей этого народа значительного числа коллаборационистов, повстанцев и дезертиров и, во-вторых, когда из-за традиционной структуры общества не имели возможности покарать преступников в индивидуальном порядке. Тот факт, что начало подготовки депортаций «возмездия» по времени совпадает с выходом директивы № 494/94, подтверждает наше предположение. В Кремле одновременно определили порядок индивидуального наказания для коллаборационистов и приступили к подготовке депортации тех, кого в индивидуальном порядке наказать не могли.

После Победы советское руководство столкнулось с новым аспектом проблемы коллаборационистов. На территории бывшего Рейха находились миллионы советских граждан. Большинство из них были вывезены из СССР насильно: остарбайтеры, заключенные концлагерей, военнопленные. Но были и те, кто ушел с немецкими войсками добровольно, опасаясь возмездия за сотрудничество с врагом. Были и те, кто служил в созданных нацистами «национальных легионах», дивизиях войск СС и «Русской Освободительной армии».

Решение было принято достаточно простое. Репатриированные коллаборационисты направлялись в проверочно-фильтрационные лагеря, где проверялись на предмет совершения военных преступлений. Документы свидетельствуют, что подавляющее большинство коллаборационистов эту проверку проходило успешно.

Окончательная судьба репатриантов-коллаборационистов была определена постановлениями ГКО № 9871с от 18 августа 1945 г., СНК СССР от 21 декабря 1945 г. и Совета Министров СССР от 29 марта 1946 г. Согласно этим постановлениям из проверочно-фильтрационных лагерей эти люди были направлены на шестилетнее спецпоселение. Как и в случае с депортациями народов 1943–1944 гг., советское руководство в данном случае отказалось от принципов индивидуального наказания, предпочтя в целом более мягкое коллективное наказание.

Как видим, репрессивная политика советских властей по отношению к коллаборационистам с течением времени существенно смягчалась и становилась все более и более дифференцированной. Рядовой сформированного оккупантами полицейского батальона в 1942 г. арестовывался и был судим за измену Родине; в 1944 г. точно такой же рядовой полицейский подвергался проверке на тех же основаниях, что и вышедший из окружения красноармеец, после чего направлялся на работу в народное хозяйство или призывался в Красную Армию. Однако если рядовой-коллаборационист при приближении Красной Армии ушел вместе с немцами и был впоследствии репатриирован обратно в СССР, то он отправлялся в ссылку сроком на шесть лет.