Александр Дюков – Ликвидация враждебного элемента: Националистический террор и советские репрессии в Восточной Европе (страница 30)
Как видим, директива НКГБ СССР от 3 марта 1944 г. не изменяла положений директивы № 494/94. Она лишь конкретизировала их применительно к ситуации, сложившейся в Прибалтийских республиках. Однако когда после освобождения Прибалтики органы НКВД-НКГБ приступили к репрессиям против коллаборационистов, стало ясно, что работа им предстоит весьма масштабная. Возникли даже сомнения: следует ли в Прибалтике придерживаться директивы № 494/94 и не подвергать репрессиям рядовых коллаборационистов, не замешанных в преступлениях против мирных жителей и военнопленных. 5 октября 1944 г. начальник Управления контрразведки «Смерш» Ленинградского фронта генерал-лейтенант Быстров отправил в Москву докладную записку, в которой предлагал провести массовые репрессии против членов эстонской организации «Омакайтсе»:
Общая численность членов «Омакайтсе» составляла не менее 90 тысяч человек, причем если в 1941–1943 гг. в формирования «Омакайтсе» входили только добровольцы, то с февраля 1944 г. в эти формирования мобилизовывались все мужчины от 17 до 60 лет[397]. Таким образом, начальник контрразведки Ленинградского фронта фактически предлагал выслать за пределы Эстонии значительную часть мужского населения республики. Подобная акция, по всей видимости, стала бы началом подготовки массовой депортации по образцу депортаций «возмездия» 1943–1944 гг.
Однако в Кремле с подобным предложением не согласились, и репрессии против коллаборационистов на территории Прибалтики осуществлялись исключительно в индивидуальном порядке — в полном соответствии с директивой № 494/94. Репрессиям подвергались преимущественно офицеры, руководящие работники гражданской администрации и те из коллаборационистов, чье участие в преступлениях против мирных граждан было доказано. Последних, впрочем, было достаточно много.
О масштабах репрессий против коллаборационистов в Эстонии можно судить по направленному в Государственный комитет обороны сообщению наркома госбезопасности СССР В. Меркулова от 14 ноября 1944 г.
Эти данные не являются исчерпывающими, поскольку в них говорится только о репрессиях, осуществлявшихся органами НКГБ. Согласно хранящимся в Государственном архиве РФ данным, с 1 октября по 31 декабря органами НКВД ЭССР было задержано 356 «лесных братьев», членов «Омакайтсе» и полицейских, 620 военнослужащих немецкой армии и 161 бывших красноармейцев, сражавшихся на стороне немцев (см. табл. 4).
Таким образом, общую численность арестованных органами НКВД-НКГБ в Эстонии в 1944 г. можно определить примерно в 3,5 тысячи человек, около 2 тысяч (60 %) из которых составили коллаборационисты [400]. Как видим, в целом аресту была подвергнута лишь малая часть служивших в коллаборационистских формированиях — в полном соответствии с директивой № 494/94.
Масштаб репрессий против коллаборационистов в Латвии сопоставим с аналогичными репрессиями в Эстонии. Накануне освобождения Латвии органы НКВД располагали информацией о 1895 агентах немецкой разведки, предателях и изменниках на территории республики[401], однако на деле коллаборационистов оказалось больше.
Впечатление о масштабах репрессий в 1944 г. в Латвии мы можем составить на основании доклада наркома внутренних дел СССР Л. Берии от 26 января 1945 г.:
Как следует из доклада, всего в 1944 г. в Латвии было арестовано около 3,5–4 тысяч человек, примерно 70 % из которых составляли коллаборационисты.
На освобожденной территории Литвы, где действовали незаконные вооруженные формирования Армии Крайовой и литовских «лесных братьев», репрессии органов НКВД-НКГБ по понятным причинам приняли больший масштаб, чем в Латвии и Эстонии.
Вот данные, содержащиеся в совместном докладе наркомов внутренних дел и государственной безопасности Литвы И.М. Барташунаса и А.А. Гузявичуса от 5 января 1946 г.:
Таким образом, общее число арестованных органами НКВД-НКГБ в Литве за 1944 г. составило около 12,5 тысячи человек, численность коллаборационистов среди которых составила менее 10 %. Столь низкая доля коллаборационистов среди арестованных в Литве требует объяснения. Как мы помним, в Латвии и Эстонии численность арестованных коллаборационистов составляла 70 % и 60 % от общего числа арестованных. Примерно на такой же процент коллаборационистов среди арестованных имел место на Украине; там из примерно 84 тысяч арестованных в 1943–1945 гг. 66,9 % были арестованы за измену Родине, пособничество оккупантам, как агентура немецких спецслужб и перешедшие на сторону врага[404]. Достаточно трудно представить, что в Литве коллаборационистов было настолько меньше или что органы НКВД-НКГБ республики практически полностью отказались от преследования коллаборационистов. На самом деле столь малый процент коллаборационистов среди арестованных объясняется тем, что после прихода советских войск значительная часть литовских коллаборационистов, подготовленных немцами, ушла в леса. Органы НКВД докладывали: «Во всех освобожденных уездах местная администрация, состоявшая исключительно из литовцев, сбежала. Полицию и карательные органы немцы оставляли на месте, организовывая из них отряды самообороны, и предлагали им защищать свой город. Так, например, города Тракай и Паневеж защищали отряды самообороны. После того, как Красная Армия входила в город, эти отряды скрывались в лесах»[405]. В случае ареста эти люди проходили в статистике органов НКВД-НКГБ уже не как немецкие пособники, а как участники бандформирований.