Александр Дюков – Ликвидация враждебного элемента: Националистический террор и советские репрессии в Восточной Европе (страница 32)
К сожалению, мы не располагаем данными о численности коллаборационистов среди арестованных органами государственной безопасности Прибалтийских республик в 1945–1947 гг. Однако известно, что в 1945 г. в целом по СССР органами госбезопасности было арестовано 56 661 человек по обвинению в измене Родине (50,5 % от общего числа арестованных за год). В 1946 г. по этому обвинению было арестовано 44 906 человек (49 % от общего числа арестованных). За 1947 г. данные отсутствуют [414]. По Украине органами государственной безопасности в 1945 г. было арестовано 11 401 человек (37,6 % от общего числа арестованных), а в 1946 г. — 9776 человек (44,4 % от общего числа арестованных)[415]. Таким образом, доля коллаборационистов в числе арестованных органами государственной безопасности Украины меньше, чем по СССР в целом, однако это, по всей видимости, объясняется тем, что в этой республике, так же как и в Литве, значительное число коллаборационистов после прихода советских войск ушло в лес; будучи репрессированными, они проходили в статистике органов НКГБ-МГБ по категории «повстанчество».
Основываясь на приведенных выше данных, мы можем предположить, что доля коллаборационистов среди арестованных органами НКГБ-МГБ Прибалтийских республик составляла примерно 50 % от общего числа арестованных. Разумеется, это достаточно грубая прикидка, которая, скорее всего, является завышенной. Однако при нынешнем уровне источниковой базы более точные данные получить не представляется возможным.
Масштабы репрессий против прибалтийских коллаборационистов со стороны органов НКГБ-МГБ в 1945–1946 гг. имели примерно следующий характер: в Эстонии в 1945 г. было арестовано примерно 3 тысячи немецких ставленников и пособников, а в 1946 г. — около 300 человек. В Латвии эти показатели составили примерно 3,5 тысячи в 1945 г. и 800 человек в 1946 г. И наконец, в Литве органами госбезопасности было арестовано около 3,5 тысячи коллаборационистов в 1945 г. и около 2,5 тысячи в 1946 г.
Таким образом, общее число арестованных коллаборационистов на территории Прибалтийских республик за период с 1944-го по 1946 г. можно определить следующим образом: примерно 6,5 тысячи в Эстонии, около 8 тысяч в Латвии и 10–11 тысяч в Литве. Выявление более детальной статистики органов НКГБ-МГБ, по всей видимости, приведет к уменьшению этих цифр, однако даже они свидетельствуют об отсутствии массовых репрессий против прибалтийских коллаборационистов. Наказание ждало не всех, кто участвовал в сотрудничестве с врагом, а только тех, кто в этом сотрудничестве особо отличился. К сожалению, таковых в республиках Прибалтики было довольно много.
Очень часто, впрочем, даже активные и высокопоставленные коллаборационисты оказывались безнаказанными. В спецсообщении, подписанном 19 июля 1945 г. уполномоченным НКВД-НКГБ СССР по Литовской ССР генералом И. Ткаченко, содержатся совершенно вопиющие примеры. Начальник Отдела животноводства Наркомсовхозов Литвы Иозас Петрайдис во время оккупации состоял в карательном отряде; заведующий Тракайским земельным отделом Пятрас Зукас во время оккупации участвовал в убийствах евреев; заведующий Шауляйским уездным отделом народного образования Валенчус при оккупантах являлся руководителем фашистской организации. Заведующий Кретингским уездным отделом народного образования Ионас Скерис был агентом гестапо, так же как и председатель Кретингского горсовета Иозас Карбаускас. Заведующий Вилкавишским уездным отделом народного образования Анонас Рагалис был полицейским, заведующий Тракайским потребсоюзом Эдвардас Лукаускас служил в созданных оккупантами вооруженных формированиях, заведующий Кретингским торготделом Иозас Намагокас в 1941 г. перешел на сторону немцев, а потом сотрудничал с гестапо. Но наиболее вопиющий пример — судьба некоего Эдвардаса Ходасевичюса. Во время оккупации он был заместителем бургомистра города Телыпай, а после прихода советских войск не только не был арестован, но и пошел на повышение — стал председателем Телыпайского горсовета[416].
Разумеется, все перечисленные коллаборационисты были в конечном итоге арестованы, однако даже в конце 1940-х гг. в административном аппарате Прибалтийских республик продолжало работать множество оставшихся на свободе коллаборационистов. Об этом свидетельствует датированная январем 1950 г. справка наркома госбезопасности Эстонии Б. Кумма «О засоренности школ и средних специальных учебных заведений Эстонской ССР антисоветским элементом». Согласно этой справке, к январю 1950 г. в Вильяндской средней школе преподавала служившая в немецкой армии врачом Лайне Мярс, в Вильяндской музыкальной школе работал заместителем директора бывший член «Омакайтсе» Велло Тюндер, а директор Сельскохозяйственного техникума гор. Тюри Георг Роовик и вовсе был офицером Красной Армии, дезертировавшим в 1941 г. В том же Сельскохозяйственном техникуме преподавал бывший студент организованной нацистами полицейской школы в Таллине Юло Кивет; директором 17-й неполной средней школы Таллина работал бывший член «Омакайтсе» Йоханнес Казаметс, участвовавший в облавах на советских военнопленных, директором начальной средней школы волости Кыпу — бывший военнослужащий 42-го полицейского батальона Вольдемар Ребане[417]. Примеры можно множить достаточно долго.
Глава 3
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ РЕПАТРИИРОВАННЫХ КОЛЛАБОРАЦИОНИСТОВ-ПРИБАЛТОВ
Кроме коллаборационистов, оставшихся на освобожденной советскими войсками территории, были и те, кто ушел вместе с немцами. Так, например, вместе с немецкими войсками из Эстонии бежало достаточно много местных коллаборационистов, в том числе остатки 20-й эстонской дивизии СС. Из уцелевших эстонских эсэсовцев и военнослужащих полицейских батальонов германское командование сформировало боевую группу, брошенную против советских войск на Одере. Остановить советские войска, естественно, не удалось, и в конце апреля 1945 г. остатки дивизии отступили в Чехословакию. Чешские партизаны по понятным причинам не испытывали к эсэсовцам никаких теплых чувств; поэтому попадавших им в руки эстонцев партизаны без лишних слов расстреливали.
От уничтожения солдат 20-й эстонской дивизии СС спас приход советских войск. Вот воспоминания одного из эстонских легионеров: «По лестнице спустился человек с погонами русского капитана. Он спросил, что здесь происходит. Майор Сууркиви, который говорил по-русски, разъяснил ему ситуацию, добавив, что он эстонец. Русский разозлился и захотел посмотреть, кто это осмелился так вести себя с "нашими людьми" (т. е. эстонцами). Сууркиви показал на чеха. Русский передернул наган, и чеха спасла только его прыткость. Теперь русский приказал принести воду и напоить всех… Расстрел прекратился, с чем чехи не могли согласиться. Когда чуть позже подошел другой русский, они стали жаловаться ему, что тут все эсэсовцы, военные преступники и т. д., и требовали, чтобы нас тут же расстреляли. Русский разъяснил, что война окончена и самовольные расстрелы нужно прекратить»[418]. В конечном итоге чехи передали всех захваченных эстонских эсэсовцев советским властям: коль скоро это «ваши люди», вы с ними и разбирайтесь.
Согласно оценкам эстонских историков, всего чехами было убито около тысячи военнослужащих эстонской дивизии СС; от 5 до 6 тысяч сдались в плен западным союзникам, а примерно 2,5 тысячи были пленены частями Красной Армии[419].
Первоначально к репатриантам-прибалтам относились так же, как и ко всем остальным репатриированным коллаборационистам. Судьба казалась вполне ясной: согласно постановлениям ГКО № 9871с от 18 августа 1945 г., СНК СССР от 21 декабря 1945 г. и Совета Министров СССР от 29 марта 1946 г. репатриированные коллаборационисты-прибалты, подобно репатриированным коллаборационистам прочих национальностей, должны быть направлены на шестилетнее спецпоселение[420].
Однако уже в марте 1946 г. этот подход был изменен. Сначала привилегии получили гражданские репатриированные прибалты. Гражданские репатрианты также проходили проверку, после которой направлялись либо к месту жительства, либо (мужчины призывного возраста) в армию и рабочие батальоны. Однако для прибалтов этот принцип был изменен. 3 марта 1946 г. была издана директива наркома внутренних дел СССР № 54:
Согласно директиве № 54 прошедших проверку гражданских репатриантов-прибалтов в армию и рабочие батальоны не брали. Директива не распространялась на репатриированных прибалтийских коллаборационистов, которые должны были направляться на спецпоселение, однако в скором времени отпущены были и они.