Александр Дюков – Ликвидация враждебного элемента: Националистический террор и советские репрессии в Восточной Европе (страница 18)

Несмотря на запрет руководства ОУН(Б), низовые структуры организации на Волыни продолжили создавать вооруженные формирования для борьбы с немцами; кроме того, на Волыни начали все более и более активно действовать советские партизанские отряды. В случае, если бы украинские националисты продолжали придерживаться политики непротивленчества оккупантам, симпатии населения оказались бы на стороне советских партизан.

Для разрешения создавшейся ситуации на Волынь был направлен специальный уполномоченный Провода ОУН(Б) — один из авторов военной программы Василий Ивахив. 15 февраля 1943 г. Ивахив провел совет Волынской ОУН(Б), на которой согласился с увеличением численности националистических вооруженных формирований. Одновременно он приказал не афишировать деятельность этих формирований, объяснив, что время вооруженного выступления еще не настало[274].

Буквально несколько дней спустя в селе Теребежи Львовской области под руководством Николая Лебедя состоялась III Конференция ОУН(Б), на которой был утвержден тезис о необходимости подготовки восстания против немецких оккупантов[275]. Это решение, однако, не удовлетворило многих руководителей ОУН(Б), считавших, что боевые действия нужно разворачивать уже «здесь и сейчас». Этой точки зрения придерживались краевой проводник Дмитрий Клячковский («Охрим», «Клим Савур») и член Центрального провода Роман ІІІухевич, причем, по их мнению, основным противником вооруженных формирований ОУН(Б) должны были стать советские партизаны и поляки[276].

К этому времени формирования ОУН(Б) на Волыни уже начали уничтожение поляков. В деревне Поросна Владимирского района националисты вырезали 21 польскую семью, в деревне Сохи Домбровицкого района в тот же день было уничтожено 30 семей поляков и группа советских партизан численностью 10 человек[277]. Однако пока это были одиночные акции.

В конце марта 1943 г. украинцы, служившие в сформированной немцами вспомогательной полиции, массово ушли в лес. Масштаб этой акции был крайне значителен; в радиограмме командования одного из советских партизанских отрядов мы читаем следующее: «Во время движения нашей группы из Косинки, каждую ночь встречали двигающихся шуцманов группами [по] 50, 150 и даже 400 человек…»[278]

Кем был отдан приказ о переходе вспомогательной полиции на сторону формирований ОУН(Б), к настоящему моменту неизвестно, однако в результате украинские националисты получили несколько тысяч боевиков, имевших опыт массового уничтожения мирного населения (ранее украинская вспомогательная полиция использовалась нацистами для убийств евреев). Отряды ОУН(Б) на Волыни превратились в серьезную силу и были преобразованы в Украинскую повстанческую армию. Появление УПА рассматривалось националистами как начало вооруженной борьбы за независимость. А начало вооруженной борьбы за независимость, согласно военной программе начала года, как мы помним, должно было сопровождаться решением проблемы «национальных меньшинств».

Поздней весной — летом 1943 г. отряды УПА организовали масштабные этнические чистки в районах проживания польского населения, в результате которых, по данным польских историков, было уничтожено 40 тысяч человек[279]. Еще одной жертвой этих этнических чисток, получивших название «Волынская резня», стали евреи, спасавшиеся от нацистских карателей.

К этому времени антиеврейские призывы практически исчезли из печатной пропаганды ОУН(Б)[280]. Однако в пропаганде устной они оставались. Пропагандисты ОУН(Б) призывали уничтожать не только местное польское население, но и евреев. «Священник сказал: “Братья и сестры, пришло время, когда мы сможем отомстить полякам, жидам и коммунистам”», — вспоминал один из очевидцев[281]. Те же лозунги мы находим в донесениях, направляемых в Украинский штаб партизанского движения (УШПД) советскими партизанами: «На собраниях крестьян призывают уничтожать коммунистов, жидов и поляков»[282].

Современными польскими исследователями обнародованы данные, подтверждающие информацию советских партизан. Так, например, 15 июля 1943 г. в селении Велицк Ковельского уезда украинские националисты убили более десяти человек польской национальности, а также еврейскую семью, спрятанную поляками. 29 июля банда вооруженных украинцев напала на село Ставечки Влодзи-мирского уезда, убивая польские семьи. Были убиты топорами супруги Кулкиньски, семья Владислава Вицкевича со спрятанным ими молодым евреем. В том же месяце в селе Эльяшовка Здолбуновского уезда украинские националисты убили более десяти человек польской национальности, а также одного еврея, который там спрятался[283].

Эта информация подтверждается показаниями арестованных советскими правоохранительными органами членов ОУН и УПА. «Перед нашей боевкой была поставлена задача убивать и грабить всех поляков и евреев на территории Де-деркальского р[айо]на, — рассказывал впоследствии боевик УПА Федор Вознюк. — Я лично принимал участие в погроме поляков и евреев в Дедеркальском районе в с. Котляровка 10–15 мая 1943 г.»[284].

О действиях отряда под командованием оуновца Юзефа Гуменяка рассказывается в послевоенных показаниях еврейки Регины Крохмаль:

«В начале 1943 г, это было в том самом населенном пункте, мы попросили директора Возняка, чтобы принял нас. Тогда директор Возняк дал нам убежище, сделал под полом бункер. Это продолжалось несколько недель, в один из дней сказал, что за нами следят. Однажды вечером я вышла, чтобы приготовить что-то покушать. В это время я увидела, что все здание было окружено бандой, во главе которой был Гуменюк Юзеф. Тогда бросили в бункер гранату. Некоторых убило на месте, а остальные получили ранения. Только две девушки не были ранены. Будучи в кладовке, я видела, как Гуменюк лично связал директора Возняка колючей проволокой и повесил на дверях. Затем отрезал ему пальцы, а когда директор кричал, отрезал ему язык и так его оставил. Девушек, которые остались живыми, Гуменюк с бандитами, было их около 20–25 человек, изнасиловали, затем убили ударом железного прута по голове, аж мозг брызгал на потолок. Было это в том же году. Банда подожгла село Корощатин, в центре села осталось несколько уцелевших зданий. Тогда Гуменюк со своей бандой собрал всех женщин и детей, которые остались, завел их в одну сушарку, распорол перины, насыпал на них перья и поджег. Все были сожжены живьем»[285].

Сведения об уничтожении евреев встречаются и во внутренних документах УПА. Так, например, в отчете о деятельности отряда «им. Колодзинского» за осень 1943 г. упоминается уничтожение четырех евреев «в лесу за Островцами» и десяти «венгерских жидов» около с. Селец [286].

Организованные беженцами из гетто «семейные отряды» рассматривались командирами УПА как советские и как таковые уничтожались. Несколько сотен евреев, бежавших из Тучинского гетто, смогли пережить зиму, «но условия жизни на протяжении нескольких месяцев в лесу, где по соседству располагались или проходили банды лже-партизан, грабителей и формирований ОУН-УПА, оказались гибельны почти для всех беглецов»[287].

«Вся [украинская] молодежь без исключения была вынуждена вступать в УПА. Была призвана в лес на несколько месяцев, где проходили учения, — вспоминал в этой связи комендант бережанского округа польской Армии Крайовой Ян Цисек. — Именно эти обучающиеся в лесах, где только встречали евреев, убивали, специально выискивая их укрытия»[288].

Следует напомнить, что значительную часть УПА составили ушедшие в лес военнослужащие украинской вспомогательной полиции — те самые, которые ранее использовались оккупантами для массового уничтожения евреев. Полученный опыт проведения этнических чисток они использовали при проведении «Волынской резни». Что же касается евреев, то их бывшие полицейские едва ли перестали рассматривать как объект уничтожения[289].

Однако главная тяжесть борьбы с евреями и другими «нежелательными элементами» легла не на формирования УПА, а на подчинявшуюся ее командованию номинально самостоятельную структуру — Службу безопасности ОУН. Свидетельство этому мы находим в показаниях Алексея Кирилюка, бывшего адъютантом референта Службы безопасности на «Северо-западных украинских землях» Александра Присяжнюка (псевдоним «Макар»).

«До мая 1943 г. я разъезжал вместе с “МАКАРОМ” по селам Ровенского района. В мои обязанности входило выполнение поручений “МАКАРА” и охрана его.

Останавливаясь в селе обычно “МАКАР” через меня вызывал к себе местный оуновский актив и разведчиков СБ, детально выяснял настроение местных жителей, ход поставок в УПА, количество и фамилии советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей и проживавших в данном селе…

После отъезда “МАКАРА” в село приезжала “боевка” и по заданию “МАКАРА”уничтожала лиц из местного населения, высказывавших недовольство УПА, и советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей.

В мае 1943 г. “МАКАР” вызвал меня к себе и заявил, что он очень доволен мною, а потому считает, что я вполне справлюсь с обязанностями коменданта “боевки” Ровенского района СБ, причем официально я буду именоваться “начальником полицейского исполнительного отдела”.